Первый надрез - Кэндис Райт

Сжав скальпель, я изо всех сил полосую по его ахиллам16 — сначала по одной ноге, потом по другой. Дриллер издает дикий вопль, ноги подкашиваются, и он валится прямо на меня.

И только тогда я наконец позволяю темноте поглотить себя — но на этот раз с улыбкой на губах.

Глава 35

Ганнибал

Поднимаюсь из-за стола и пожимаю Хаззарду руку. Всё могло закончиться куда хуже, не окажись он настолько здравомыслящим человеком.

— Он покойник. Ты ведь это понимаешь?

— Когда за ним охотятся сразу три президента мотоклубов, кома — далеко не самая большая проблема.

— Если мы доберемся до этого ублюдка первыми, гарантирую: легкой смерти он не увидит. Теперь, когда знаем, что именно он причастен к исчезновению Фреи, Колт захочет получить свое. Да и не только он. Этот ублюдок сидел за одним столом с нашей семьей. И даже если та девушка действительно окажется Фреей и мы вернем ее домой, она уже никогда не будет той девочкой, которую мы потеряли.

Стиснув зубы, он на мгновение замолкает, пытаясь взять себя в руки. Колт — отец Фреи.

Но далеко не единственный человек, которому она небезразлична.

— Чтобы вернуть ее домой, достаточно одного человека, — говорю я, постучав пальцем по виску. — Это может быть ее отец или ты как президент клуба. Да хоть проспект. Иногда именно они кажутся самыми безопасными и не вызывают страха. Кто знает? Но нужен всего один человек, который останется рядом, пока она будет заново собирать себя по кусочкам. Чтобы девушка знала: она не одна.

Он проводит рукой по волосам и тяжело выдыхает.

— Я умею руководить, Ганнибал. Обычно у меня есть ответ на любой вопрос. Люди приходят ко мне за решениями. Но здесь… — он качает головой. — Здесь я, мать его, понятия не имею, что делать. Не знаю, как всё исправить.

Невольно усмехаюсь. Совсем недавно я думал точно так же.

— А никак. Ты не сможешь это исправить. И никто не сможет. Но можешь сделать так, чтобы рядом с вами она чувствовала себя в безопасности. Чтобы знала, что ее защитят. А дальше, когда перестанет жить в режиме постоянного выживания, начнется исцеление. Просто на это нужно время.

— Говоришь по собственному опыту?

Провожу языком по зубам.

— Моя старушка когда-то была старушкой Дриллера.

Глаза Хаззарда удивленно распахиваются, а потом его лицо каменеет.

— Черт, ты сейчас серьезно?

— Более чем. До Дриллера она была старушкой Хэвока. Потом Хэвок сел за преступление своего брата. И Лола даже не знала, что он не вернется домой, пока на пороге не появился Дриллер и не сообщил ей об этом. Хэвок так и не узнал, что она была беременна его ребенком. Ребенком, которого Дриллер буквально выбил из нее во время первого изнасилования. Потом он шантажом заставил ее быть с ним. И всё время, пока они были вместе, избивал и насиловал ее.

— Ебать, — он резко поднимается и подходит к бару за своей спиной. Берет бутылку виски, отвинчивает крышку и делает щедрый глоток прямо из горла, после чего протягивает ее мне.

— Знаешь, что самое паршивое? Я никогда не любил этого типа. Всегда считал его самодовольным мудаком. Но за него поручился Колт, — он качает головой. — А ведь всё дело в том, какую роль он играл. Когда мы начали копать, сначала всё выводило только на Хана. На Дриллера не было вообще ничего. Теперь мне всё больше кажется, что это было частью спектакля. И Хан оказался слабым звеном, через которое всё и посыпалось.

Он продолжает смотреть куда-то в стену, погруженный в свои мысли.

— Всё это время… Как вы вообще докопались до правды? Они проворачивали свои дела через нашу территорию, а мы даже не подозревали.

— Чистое везение. Я попросил Байта проверить врача, к которому Дриллер возил Лолу после побоев. Оказалось, это тот же самый врач, которому Хан платил за извлечение органов. У него были фотографии и рентгеновские снимки всех травм, которые Дриллер оставил на Лоле. А потом Байт начал копать глубже и вышел на всё остальное.

— Ублюдок наверняка собирался когда-нибудь шантажировать их этим.

— Я пришел к тому же выводу.

— И где сейчас этот кусок дерьма?

— Мертв. В отчете сказано, что ему перерезали горло, а потом вырезали сердце.

— Поэтическое правосудие?

— Судя по заключению, он мертв уже несколько недель. Ставлю на Дриллера. Из всех участников этой истории врач оставался последним, кто мог сдать его.

— Похоже на правду.

Подхожу к двери.

— Сворачивайте сделку. Избавьтесь от всего, что может хоть как-то скомпрометировать ваш клуб. Мы оборвали все связи с Дриллером, а Хан сдох. Я хочу сохранить союз между нашими клубами, Хаззард. Но уже на наших условиях.

— Я вынесу это на обсуждение, но при нынешних раскладах всё может повернуться как угодно.

— Иного и не ожидал. Если что-то изменится, у тебя есть мой номер. И прости, что знакомиться пришлось при таких паршивых обстоятельствах.

— Тяжела, мать ее, корона, — бормочет он.

Распахиваю дверь, но останавливаюсь, когда он окликает меня по имени. Оборачиваюсь, он выглядит вымотанным.

— Твоя старушка… Она сейчас в порядке?

И впервые за весь разговор на моем лице появляется настоящая улыбка.

— Да. С ней всё хорошо. И с каждым днем становится только лучше.

Он молча кивает. Открываю дверь шире и выхожу наружу.

В коридоре тихо, лишь из общего зала доносится музыка. Направляюсь туда — нужно найти Мада и Мика. Оба сидят у барной стойки. Заметив меня, Мад толкает Мика локтем. Они сразу поднимаются и идут навстречу.

— Видели, как остальные вылетели отсюда как ошпаренные. Так что могу представить, насколько хорошо прошел разговор, — замечает Джерм, оглядываясь через плечо на нескольких оставшихся в зале людей.

Все выглядят напряженными и выбитыми из колеи.

— Нет простого способа сообщить людям, что их принцессу похитили ради органов, — развернувшись, выхожу на улицу. Мад и Мик идут рядом.

— Честно говоря, я уже ждал, что сейчас начнется самосуд, — признается Мик.

— Пока их главная забота — Фрея. Они понимают, что виноваты Хан и Дриллер. Но это не значит, что со временем у них не появится злость и на нас. Намного проще винить тех, кто еще жив, чем тех, кто уже в могиле.

— Дриллер пока еще не в могиле, — мрачно бросает Мад.

— Это вопрос времени.

— Есть идеи, когда он очнется? — спрашивает Мик.

Качаю головой. Подхожу к байку, перекидываю через него ногу и надеваю шлем.