Первый надрез - Кэндис Райт

Откинувшись на спинку стула, закидываю ноги на соседний и скрещиваю лодыжки.

Мысли снова возвращаются к разговору с Хаззардом. Рассказать ему, что за исчезновением Фреи стоит Дриллер и почему именно она стала его целью, было рискованным шагом. Я прекрасно понимал, что это может серьезно испортить отношения между клубами. И, если честно, у них были бы на это все основания. Дриллер был одним из немногих чужаков, которым они доверяли. Не подозревая, что именно он и стал причиной большинства их проблем.

Иногда я думаю, не разумнее ли было оставить эту информацию при себе и самому заняться поисками Фреи. Если бы след оказался ложным, они бы ничего не узнали.

Но потом вспоминаю Милли и понимаю, что сам хотел бы знать правду. Неважно, вернул бы домой живую девушку, сломанную пережитым, или тело в черном мешке. Я всё равно захотел бы добраться до каждого ублюдка, причастного к ее похищению. Теперь остается только ждать и смотреть, чем всё это обернется для наших отношений с их клубом.

— Держи, — голос Байта вырывает меня из размышлений.

Подняв взгляд, вижу, как он подвигает ко мне кружку с кофе. Опускаю ноги на пол и делаю глоток. Байт занимает стул, на котором только что лежали мои ступни.

Скользнув взглядом по залу, замечаю за баром одну из клубных девчонок — она как раз наливает пиво Северу.

— Если выяснится, что Пэн свалил, чтобы потрахаться с какой-нибудь зайкой, я его…

— Блядь.

Байт резко вскакивает на ноги и смотрит на дверь. Оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мад и Мик заносят внутрь Пэна.

— Кто-нибудь, быстро принесите аптечку из моего кабинета! — рявкаю я.

В ту же секунду кто-то выключает музыку. Мы с Байтом спешим к ним, пока они осторожно укладывают Пэна на пол. Его глаза открыты, неподвижны. Под головой уже растекается лужа крови.

— Черт.

Опускаюсь рядом на колени и прижимаю пальцы к его шее в поисках пульса. Ничего.

Поднимаю взгляд на Байта, молча качаю головой.

— Он мертв.

Где-то в толпе кто-то сдавленно вскрикивает. Поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к Маду.

— Где вы его нашли?

— В кустах у ограды. В первый раз прошли мимо. Заметили только со второго раза, когда луч фонаря поймал пряжку на ботинке.

От злости, звучащей в голосе Мада, мне приходится сознательно держать свою под контролем. Сейчас им нужен хладнокровный президент. Если сорвемся все разом, толку от этого не будет.

— Мэнни и новенький?

— Ни следа, През, — отвечает Мик.

— Мэнни сегодня приехал на своей машине. Кто-нибудь заметил, она всё еще на месте или нет? — спрашивает Снупи.

Мик качает головой.

— Сейчас проверю.

С этими словами Снупи быстро выходит наружу. К нам подходят Элмо и Гантер.

Поднимаюсь на ноги.

— Закройте клуб. Никто не входит и не выходит. Найдите их.

— Есть идеи, что случилось с Пэном? — спрашивает Элмо.

Снова опускаюсь рядом с телом и осторожно поворачиваю голову Пэна, осматриваю рану.

— Тупая травма головы. Скорее всего, ударили битой или монтировкой.

— У него были с кем-нибудь проблемы?

— Нет. Пэн со всеми ладил, — отвечает Мик.

— Значит, проблема была у кого-то с ним. Пэн мертв, и…

— Новенький тоже мертв, — голос Снупи обрывает меня на полуслове.

Все резко поворачиваются к нему. Он стоит в дверях, тяжело дыша.

— Нашли его в багажнике машины Мэнни.

В помещении мгновенно становится тихо.

— Самого Мэнни нигде нет.

— Господи Иисусе… — Элмо проводит руками по волосам. — Что, блядь, вообще происходит? Ничего не складывается. Я знаю Мэнни. Да, он может быть мудаком. Да, они с Дриллером дружили. И думаю, после того как тот всех нас подставил, Мэнни чувствовал себя преданным не меньше остальных. Но чтобы хладнокровно убить двух братьев?

— Вот именно, — вмешивается Мад. — Только Мэнни никогда не считал проспектов братьями. В этом вопросе он всегда был заносчивым ублюдком. Ему было плевать, что когда-то он сам был проспектом. Он считал себя особенным.

— С чего бы? Проспект есть проспект. Всем достается дерьмовая работа, все проходят через одно и то же. И срок у всех одинаковый, если только не случается чего-то из ряда вон выходящего.

— Потому что Мэнни считает себя лучше остальных. Он из клубной династии. Его отец был братом клуба, а дед вообще входил в число основателей.

Пожимаю плечами.

— И что? Меня всегда бесило, когда люди не хотят отвечать за ошибки своих родителей, но при этом с радостью присваивают себе их заслуги. Его отец и дед сами заработали свое место в клубе. Они его заслужили. Но это не означает, что Мэнни положены какие-то привилегии. И уж точно не означает, что ему должны были открыть двери клуба просто по праву рождения. В «Душах Воронов» так не принято.

— При Блэйде, похоже, было иначе. Судя по всему, у него и Хана были совершенно разные взгляды на то, каким должен быть президент клуба, — Байт вздыхает и поворачивается к Маду и Мику

— Отнесите его в комнату для… — договорить я не успеваю. Ко мне бежит Джесси, в одной руке аптечка, в другой мой телефон. Стиснув зубы, сдерживаю гнев. Если бы Пэн еще был жив, за время ее поисков он бы уже успел умереть.

По ее раскрасневшемуся лицу понимаю, что она и сама это осознает.

— Прости. Я не могла ее найти. Вот. И телефон тоже принесла. Он звонит без умолку.

Забираю телефон, на аптечку даже не смотрю. Теперь она уже ни к чему.

Разблокировав экран, открываю список пропущенных вызовов. И в этот момент телефон снова начинает звонить.

Я замираю. На экране высвечивается имя Милли.

— Какого хрена?

Отвечаю мгновенно.

— Милли?

— В доме кто-то есть, — всхлипывает она. — Я в тоннелях с Эваном. Пожалуйста… пожалуйста, приезжай скорее.

Срываюсь с места. Бегом несусь к задней двери, бесцеремонно расталкивая людей на своем пути.

— Где Лола?! — рявкаю на ходу.

Распахнув дверь, перепрыгиваю через ступени и приземляюсь на влажную траву.

— Она всё еще в доме.

Глава 36

Лола

Боль. Только ее и чувствую, медленно возвращаясь в сознание. Она накрывает меня целиком, и ее почти хватает, чтобы снова затянуть в темноту. Но между Дриллером и детьми сейчас стою только я.

Глаза распухли так сильно, что вижу лишь размытые очертания вокруг. Всё равно заставляю себя их открыть. Не сразу понимаю, почему передо мной потолок. Лишь через несколько секунд доходит, что меня волокут