Первый надрез - Кэндис Райт

— Не буду врать, Лола. Выглядишь паршиво.

От этой неожиданной честности я невольно смеюсь. Правда, смех тут же отзывается болью. Элмо отпихивает его в сторону.

— Вот поэтому ты до сих пор один, Гантер. Женщинам не говорят, что они выглядят паршиво. Даже если это правда.

Качаю головой из-за их идиотизма и тут же стону, вспомнив, почему это была плохая идея.

— Черт, прости, Лола, — тут же говорит Элмо.

Наклонившись, он целует меня в лоб, полностью игнорируя предупреждающее рычание Ганнибала.

— Рад видеть, что ты пришла в себя, — добавляет Феррис с другого конца палаты.

Поворачиваюсь на звук его голоса и различаю, как он кивает мне.

— Есть новости? — спрашивает Ганнибал.

Все рассаживаются по местам. Только Феррис остается стоять у двери.

— Обеих собак накачали снотворным.

— Боже мой…

— С ними всё в порядке, — сразу успокаивает Феррис. — Ветеринар оставил псов на ночь под наблюдением, просто на всякий случай. Но, по его словам, никаких последствий быть не должно.

— Черт. Я даже не подумал о них, — выдыхает Ганнибал. — Надо было сразу понять, что что-то не так. Обычно они бы уже весь дом на уши подняли, пытаясь прорваться внутрь.

— Не вини себя. Сегодня и без того хватало дерьма, — говорит Феррис и переводит взгляд на меня.

— Кстати, человеком, которого ты застрелила, был Мэнни.

Резко втягиваю воздух. Не могу сказать, что когда-либо его любила. В открытую он мне не грубил, но постоянно крутился вокруг Дриллера, поэтому я старалась держаться от него подальше. Только после того, как Ганнибал стал президентом клуба, он вдруг начал вести себя приветливо.

Черт. Так и знала, что всё это было фальшью.

От него у меня всегда было то же мерзкое чувство, что и от Хана.

— Значит, Хан вызывал у тебя нехорошее предчувствие? — с интересом спрашивает Элмо.

— Проклятье. Не хотела говорить это вслух. И вообще сейчас не об этом. Мэнни…

— Вломился в твой дом, — мягко заканчивает за меня Феррис. — Он был там не для того, чтобы защитить, Лола. Он пришел вместе с Дриллером.

— А если Дриллер его заставил?

— Да не существует такой угрозы, которой этот ублюдок мог бы меня запугать настолько, чтобы я поднял на тебя руку, — мрачно бросает Гантер.

— Но не все ведь думают одинаково, правда?

— Вообще-то думают, — неожиданно говорит Элмо. — Мы облажались, Лола. Все до единого. Весь клуб. И мы это прекрасно понимаем. Поэтому и пытаемся всё исправить. Пытаемся доказать, что можем стать лучше. И даже если ты никогда нас не простишь, это не заставит перестать пытаться. А вот Мэнни, похоже, думал совсем иначе. Он до конца оставался частью компании Хана и Дриллера.

— Мэнни убил двух проспектов, — спокойно добавляет Феррис.

— Что?

— Именно так он провел Дриллера на территорию незамеченным. Не знаю, кто усыпил собак, но Пэна убил именно Мэнни, чтобы открыть путь через задние ворота. А потом расправился и с новеньким, который дежурил вместе с ним у главного входа. Думаю, дальше он бы ранил себя сам и свалил всё на Дриллера, чтобы замести следы.

Сердце болезненно сжимается при мысли о проспектах. С новеньким я почти не была знакома, но Пэн всегда был добр и улыбался.

Ганнибал обнимает меня за плечи и притягивает ближе.

— Ты добилась для них справедливости, куколка. И спасла себя. И наших детей. Ты выиграла время, пока я не приехал.

— Бедный Пэн.

Устраиваю голову на его плече, усталость наваливается с новой силой. Кажется, я могла бы проспать целую неделю.

— С тобой захотят поговорить копы. Скажешь, что в дом вломился мужчина в лыжной маске и напал на тебя. Дети ночевали в клубхаусе, чтобы ты могла немного отдохнуть. Тогда Милли не придется давать показания. Скажешь, что он напал на тебя, а потом ты потеряла сознание. А когда пришла в себя, уже была здесь. Я подтвержу, что вернулся домой, нашел тебя без сознания, а нападавший к тому времени исчез. Скорее всего, тогда они сами сообщат мне, что Дриллер пропал.

— Дриллер сказал, что ты знал, что он очнулся. Почему ты ничего мне не сказал?

Как ни стараюсь скрыть обиду, кажется, у меня не получается.

— Он солгал, Лола. Это всё, что он умеет. Скажи честно, правда думаешь, что я оставил бы тебя одну, если бы знал?

— Нет. Прости, — бормочу, чувствуя, как снова тяжелеют веки, голова словно плывет.

— Черт. Ложись, Лола. Тебе нужно еще поспать.

— Я в порядке.

— Конечно, в порядке, куколка. Но всё равно закрой глаза, — велит он, осторожно укладывая меня обратно.

— Хорошо, — шепчу и снова проваливаюсь в сон.

Глава 37

Ганнибал

— Уснула.

Наклоняюсь и целую ее в кончик носа. Меня мало что способно по-настоящему выбить меня из колеи, но сегодня на несколько минут показалось, что я потеряю ее. И это до усрачки меня напугало.

Тишину нарушает Гантер.

— С ней всё будет хорошо, През. Лола чертовски сильная.

— Она сильная только потому, что ей пришлось такой стать. И меня уже заебало смотреть, как ей постоянно приходится быть сильной. Когда Лола сможет просто жить спокойно и быть счастливой?

— Она счастлива. Да, ей пришлось пройти через ад, Ганнибал. Но знаешь, чего она не сделала? Не сломалась. Спокойно уснула, пока мы все торчали в палате. А знаешь почему? Потому что доверяет тебе. Потому что знает: рядом с тобой она в безопасности.

— Вам она тоже доверяет.

— Нет. Не доверяет. Мы еще не заслужили это доверие. Но ничего. Заслужим. Сейчас есть только один человек, которому она действительно доверяет. И это ты.

Потерев ладонью подбородок, он невесело усмехается.

— Пиздец, конечно. Выходит, именно та дерьмовая жизнь, которую она прожила, в итоге ее и спасла. Она стала осторожной, подозрительной, всегда ждала подвоха. И только поэтому Мэнни сейчас мертв.

— С каких это пор Гантер вдруг стал таким мудрым? — усмехается Феррис.

— Да пошел ты. Я всегда был мудрым. Просто умело это скрывал.

— Ага. Еще как, — бормочет Феррис.

В ответ Гантер показывает ему средний палец.

Мой телефон вибрирует. Достаю его и читаю сообщение.

— Байт приехал с детьми. Нужно их увидеть.

Провожу рукой по волосам.

— Иди, — говорит Гантер. — Я останусь с Лолой. Пока я здесь, с ней ничего не случится. Больше никогда, Ганнибал. Клянусь.

На секунду задумываюсь. Либо я доверяю этим парням, либо нет. И сейчас, глядя в глаза Гантера, понимаю — он говорит серьезно. Из всех он начал сомневаться в Дриллере одним из первых. И я