Первый надрез - Кэндис Райт

— Ладно. Я ненадолго.

— Не переживай. Я никуда не денусь.

В знак благодарности сжимаю его плечо и направляюсь к двери. Элмо и Феррис идут следом. По пути в зал ожидания останавливаюсь у стойки медсестер и сообщаю, что Лола ненадолго пришла в себя, а потом снова уснула. Медсестра тут же начинает ворчать, что мне следовало сказать об этом раньше. В ответ лишь пожимаю плечами и продолжаю идти к лифту. Когда до него остается всего несколько шагов, раздается короткий звонок. Двери плавно разъезжаются в стороны, внутри стоят Байт, Джерм и Джолин с Эваном на руках. А перед ними — Милли. Опустив голову, сжав руки в кулаки, бледная и уставшая. Сделав шаг из лифта, она поднимает голову, наши взгляды встречаются. На мгновение Милли замирает.

— Папа? — ее голос срывается. И от одного этого слова — от того, как легко и естественно оно слетает с ее губ, — у меня что-то обрывается внутри.

Не успеваю ничего сказать — Милли бросается ко мне. Едва успеваю подхватить ее, когда она врезается в меня и крепко обнимает. Прижимаю ребенка к себе, пока она плачет, уткнувшись лицом мне в плечо.

Байт подходит ближе и кивает.

— Девчонка места себе не находила. Если бы я не привез ее сюда сейчас, она бы, наверное, сбежала и добралась до больницы самостоятельно.

— Всё нормально. Мне тоже нужно было их увидеть.

Только сейчас понимаю, насколько это правда.

Когда Милли наконец немного отстраняется и поднимает на меня глаза — такие же, как у меня, — внутри поднимается чувство, которому не могу подобрать название.

Провожу большим пальцем по ее щеке, стирая влажную дорожку от слез. Осторожно убираю за ухо выбившуюся прядь волос.

— Прости. Мне нужно было заставить ее пойти с нами в тоннель. Или остаться и помочь. Она пострадала из-за меня, потому что…

— Нет, — качаю головой, не давая ей договорить. — Ты сделала именно то, что должна была. Защитила брата. Себя. Всё сделала правильно. Если бы ты осталась, он использовал бы тебя, чтобы заставить Лолу подчиниться. А так тебя рядом не было, и она дралась как дикая кошка. Это не твоя вина. Ни капли. И даже не думай взваливать это на себя.

Милли делает глубокий, дрожащий вдох и кивает.

— Как она?

Смотрю на нее и невольно задумываюсь. Между Милли и Лолой возникла какая-то особая связь, которой я совершенно не ожидал. Не то чтобы это было плохо, просто неожиданно. Я фактически навязал Лоле роль мачехи. Да и Милли, если уж на то пошло, должна была ненавидеть ее за то, что она заняла место ее матери. Конечно, без шероховатостей не обошлось, но ни одна из них не повела себя так, как я предполагал.

Каким-то образом, среди всей этой неразберихи и неопределенности, они сумели разглядеть друг в друге что-то свое. И вместо того, чтобы это встало между ними стеной, оно сблизило их.

— Она ненадолго пришла в себя. Была в полном сознании и даже успела отчитать меня за то, что я идиот. Так что, думаю, дело идет на поправку.

Милли тихо хихикает, и этот звук словно снимает часть напряжения не только с нее, но и со всех остальных, собравшихся вокруг. Перевожу взгляд на Эвана, он крепко спит.

Обращаюсь к Джолин.

— Как он?

— Просто ангел. Накормлен, доволен и наслаждается всеобщим вниманием. Маленький парень просто вымотался.

Подойдя ближе, она слегка поворачивает Эвана, чтобы мне было лучше его видно. Провожу пальцем по его носу, ресницы едва заметно вздрагивают. Но он тут же снова погружается в сон.

— Спасибо, что привезла его.

— Понимаю. Иногда неважно, сколько раз тебе говорят, что всё хорошо. Нужно увидеть своими глазами.

Киваю, так и есть.

— Не против еще немного присмотреть за ним? — спрашиваю. — Лолу оставят здесь на несколько дней, а мне нужно разобраться со всем остальным дерьмом.

— Даже спрашивать не надо. Только можно взять его вещи?

Смотрю на Джерма, тот сразу кивает.

— Я привезу всё, что понадобится. За своего парня можешь не переживать, Ганнибал.

— Спасибо.

— А ты, Милли? Если хочешь, можешь остаться с нами.

— Я хочу остаться с Лолой. Не хочу, чтобы она проснулась и испугалась.

Притягиваю ее к себе и целую в висок. Наверное, правильнее было бы отправить ее домой вместе с Джолин. Но похер. На звание отца года я всё равно не претендую. И если сейчас ей это нужно, значит, так тому и быть.

— Можешь остаться. Но рядом постоянно будет кто-то из братьев. Из этой больницы ты не выйдешь без охраны.

— Не выйду. Обещаю.

— Вот и хорошо.

— Хорошо. Байт, посмотри, кого можно подмазать. Да хоть пожертвование от моего имени оформи, если придется. Но я хочу, чтобы Милли выделили здесь койку. И мне глубоко похуй на часы посещения.

— Предоставь это мне.

Он переводит взгляд с меня на Милли. Джолин сразу понимает намек.

— Эй, Милли, хочешь спуститься со мной в магазин внизу? Купим что-нибудь для Лолы. Заодно подскажешь, что ей может понадобиться. Соберем для нее сумку. Потому что мне страшно представить, что окажется в этой сумке, если доверить это Джерму.

Милли смотрит на меня, ожидая разрешения.

— Иди с Джолин. Когда вернешься, я буду здесь. Обещаю.

Дочь коротко кивает и уходит вместе с женщиной. Джерм направляется следом, внимательно наблюдая за всем вокруг и не выпуская их из виду.

Поворачиваюсь к Байту.

— Ты сам-то как? Честно говоря, я ожидал приехать сюда и увидеть больницу в огне.

— Я не устраиваю пожары, когда меня кто-то бесит. Я убиваю.

Он фыркает.

— Точно. Извини, мой косяк.

— Ну так что, расскажешь мне про Дриллера или нет?

— Заперт в яме. Этот ублюдок никуда не денется.

— Хорошо. Он хоть не сдохнет раньше, чем я до него доберусь?

— Не-а. Ему пиздец как больно, но, насколько могу судить, ничего смертельного. Хотя, знаешь, напомни мне никогда не злить твою старушку. Она ему ахиллы на обеих ногах вскрыла. Этот мудила теперь даже встать без посторонней помощи не может. Красота же. Мужик, который столько лет ставил ее на колени, сам оказался на коленях из-за нее. Вот это я понимаю — поэтическая справедливость.

Невольно ухмыляюсь, представив эту картину.

— Вы двое стоите друг друга.

— Еще бы, мать твою. Пошли. Хочу проверить Лолу до того, как вернется Милли.

Первым направляюсь к палате и открываю дверь. Гантер поднимает голову, увидев нас с Байтом, заметно