Коснуться души - Опал Рейн

С тяжелым вздохом, заставившим его клыки приоткрыться ровно настолько, чтобы выпустить его, он перевел взгляд с Маюми на её душу. Он снова погладил её тыльной стороной когтя.

— Насколько я знаю, мой отец — пожиратель душ. Он собирает их, а затем хранит в пустоте. Он может съесть столько, сколько пожелает, хотя оставить себе может лишь одну — мою мать. Сумеречные Странники могут поглотить только одну душу, и эта душа станет нашей… невестой.

Его взгляд метнулся к лицу Маюми ровно на столько, чтобы заметить, что она выглядит несколько озадаченной.

— Ты спрашивала меня об Орфее, Сумеречном Страннике, который каждые десять лет приходил в человеческую деревню за подношением. Ты спрашивала, жива ли та последняя, кого он забрал, Рея, — он указал на душу в своей руке, слегка качнув ею в её сторону. — Вот почему она жива. Она отдала Орфею свою душу, он поглотил её, и теперь она навечно связана с ним. Она его невеста.

Он думал, что Маюми разозлится, узнав, что рискует повторить её судьбу, учитывая, что он держит её душу, но она просто наклонилась ближе с задумчивым выражением лица, сморщив лоб.

— Она также стала Фантомом, — продолжил он.

Маюми пожала плечами.

— Я видела Привидений, но никогда раньше не слышала о Фантомах.

— Привидения и Фантомы различаются тем, что является их якорем и как они умерли. У Фантомов якоря живые, и именно ими становимся мы, Сумеречные Странники, когда поглощаем человеческую душу. Жизнь Фантома определяется продолжительностью нашей жизни.

— Поэтому ты её забрал?

— Не думаю, что это можно забрать, — его тон был серьезным, но не отражал того, как внезапно забилось сердце в груди. Оно наполнилось нежностью, вдруг ощутив себя переполненным. — Лучший вопрос был бы… Почему она вышла из тебя, Маюми?

Её взгляд наконец встретился с его; глаза слегка расширились.

— Она должна быть отдана добровольно, — заявил он.

Неужели она… чувствует что-то ко мне? Больше, чем просто желание и общую симпатию в его присутствии?

— Я не знаю, почему она вышла из меня, — ответила она, пожав плечами.

Затем она отвернулась от него, плечи ссутулились. Ему показалось, что он заметил, как она прикусила губу, прежде чем её лицо скрылось от его взгляда.

Орфей говорил мне, что Рея отдала ему свою душу, потому что любила его.

Свободной рукой Фавн потянулся к Маюми и обхватил её лицо сбоку. Когда он попытался повернуть его к себе, она сопротивлялась, дрожа. Но из того, что ему удалось мельком увидеть, её лицо пылало багровым румянцем. Она никогда раньше не краснела от смущения перед ним, и даже ухо, выглядывающее из-под волос, горело.

Позволив ей спрятать лицо, он отпустил её, и всё внутри него внезапно пришло в движение. Сердце колотилось, заставляя дыхание сбиваться. Тело стало горячим, а плоть вздыбилась, заставляя всё, что торчало из него, распушиться и подняться.

Осознание приходило.

Он не знал истинной глубины её чувств, но он завоевал какую-то часть её сердца. Его сферы, которые уже были розовыми, стали еще ярче.

— Ну… — проворчала она из-под волос. — Ты собираешься её брать?

Даже после того, что я только что ей рассказал, она хочет, чтобы я её взял?

Словно кто-то выпустил стрелу прямо в его большое сердце, его пронзило острым холодом. Глубокий, поглощающий синий цвет проник в его зрение. Осторожно он просунул свободную руку под одну из её ладоней и поднял её. Затем вложил тыльную сторону другой своей руки в её ладонь.

— Нет, — он аккуратно пересадил её душу ей на ладонь, а затем отпустил её руку. — Я не возьму твою душу.

— Что? — ахнула она, поворачиваясь, чтобы уставиться на него, а затем на свою душу, парящую над её рукой. Она не казалась такой уж маленькой теперь, когда держала её она. — Почему нет?

Эта невидимая стрела умудрилась как-то провернуться внутри него.

— Потому что я не могу.

Её брови сошлись вместе, губы сжались. Ему показалось, что он увидел намек на гнев.

— Очевидно, она хотела к тебе, так что бери, — Маюми сунула душу ему, и Фавн отполз назад на коленях. Когда он покачал головой, её лицо исказилось в явной ярости. — Я больше не предложу её, Фавн, — её голос дрогнул, и он надеялся, что ошибся, услышав в нем боль.

— Тогда не предлагай, — холодно отрезал он, пытаясь скрыть боль в голосе. — Я не хочу, чтобы ты это делала.

Её рот открылся и закрылся, выражение лица поникло, прежде чем она притянула душу ближе, чтобы посмотреть на неё сверху вниз.

— Почему я тебе не нужна? — её щеки снова вспыхнули, прежде чем она добавила: — Я имею в виду… она.

И вот так просто древко стрелы обломилось, оставив острый наконечник глубоко внутри него. Он никогда не думал, что увидит Маюми такой убитой горем, но он также никогда не думал, что она захочет отдать ему свою душу.

— Я хочу её взять, — ответил он правдиво, не в силах вынести мысль, что она может почувствовать себя причиной отказа. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя отвергнутой или ненужной, не тогда, когда он желал того, что она держала в ладони, больше всего на свете.

— Тогда почему ты не хочешь?

— Я не могу сказать тебе.

Ее красивые глаза поднялись к его синим сферам, затем наполнились злостью.

— Нет, можешь, — Маюми поползла, опираясь на одну руку и колени, к своей рубашке, брошенной на пол с прошлой ночи. — Это очевидно как-то связано со мной.

Фавн выпрямился, когда она надела серую тунику; та спускалась чуть ниже ее задницы, когда она поднялась на ноги. Он ненавидел то, что ему приходилось стоять сгорбившись, потому что он не помещался в ее доме, а шипы между лопаток скребли по потолку.

Она все еще держала свою пылающую эфирную сущность на ладони и развернулась к нему, уперев другую руку в бок.

— Я знаю, что ты что-то скрываешь от меня. Ты делал это с самого начала, — темная часть его души хотела усмехнуться, когда ее душа тоже встала и уперла руки в бока. — Скажи мне правду, Фавн. Сейчас же.

— Ты снова велишь мне уйти, если я не скажу? — спросил он, делая шаг к двери. Он подумал, что это может быть лучше, чем сказать ей правду.

Маюми шагнула в сторону, преграждая путь.

— Нет. Я не позволю тебе уйти, пока ты не скажешь мне, почему.

Тихое рычание вырвалось из него.

— Я