Год моего рабства - Лика Семенова

его не интересовал, он его не досмотрел, а Грейна теперь мучил вопрос: что за третья вкладка? Создавалось ощущение, будто Элар знал о том, что она останется незамеченной. Но кем именно? Грейном или лигуром? Расположение документов в формуляре все же говорило о втором. И если Грейн станет смотреть ее сейчас — может совершить большую ошибку. Но заслуживает ли Элар такого доверия?

Грейн напряженно наблюдал, как кривится темное лицо.

Кондор, наконец, откинулся на спинку кресла. Смотрел на Грейна, как на идиота.

— А твое высокородие, оказывается, и не слишком высокородно… Грейн Одэл… Оказалось, щенку лишь позволили хлебнуть из хозяйской миски. Что ж… И ты готов обменять такого бойца на обычную шлюху? Лучшего бойца Кольер за последнее десятилетие на ничтожную тварь?

Грейн еле сдерживался, призывая все свое хладнокровие, и теперь понимал, зачем лигуру понадобилась решетка. Грейн старался не выдавать своего напряжения, но это едва ли получалось.

— Где Мирая? Сделка не состоится, пока я не увижу ее.

Кондор улыбнулся:

— Какая трогательная привязанность… Может, я что-то не рассмотрел?

— Я хочу видеть Мираю.

Лигур медленно поднялся:

— Что ж… Ну, давай вместе посмотрим, невысокородный Грейн Одэл… Что же там за сокровище? Стоит ли оно таких переживаний?

Кондор открыл дверь, и Грейн вскочил на ноги. Казалось, сердце остановилось.

Мирая была совершенно голой, босой, синеватой. Ее волосы… Остриженные волосы рваными прядями падали на отрешенное похудевшее лицо. Ее мелко трясло, а взгляд ненормально блуждал. Она не видела Грейна. А если видела — не узнавала.

Во рту разом пересохло. Грейн с трудом разжал губы:

— Что ты с ней сделал?

Кондор повел бровями:

— Не нравится?

Он подвел Мираю к самой решетке, встал за ее спиной, накрыл грудь темной пятерней, сжал:

— Ну, отменные сиськи никуда не делись, если ты переживаешь, — лигур потянул за сосок так, будто собирался оторвать.

Мирая глухо замычала и то ли ежилась, то ли извивалась. Если бы не решетка — Грейн бы не думая свернул ублюдку шею. Без сожаления. Предусмотрительная мразь!

От его прикосновений на ее бледном теле оставались красные следы. Кондор улыбнулся, его рука метнулась к темному треугольнику между ее ног:

— Вот здесь, — он бесцеремонно засунул в нее палец, — все еще вполне узко. Можешь не переживать.

Мирая открыла рот и затряслась, закатывая глаза. Что он с ней сделал? Мелькнувшая было мысль о седонине быстро исчезла. Он действует не так. Тогда что это?

Лигур продолжал, развернув Мираю лицом к себе:

— Есть еще прекрасная круглая задница. Заметь, упругая и достаточно пышная, как хорошая подушка.

Он впивался ногтями в ее ягодицу снова и снова, а Мирая просто висела в его руках и дрожала. Грейн стукнул кулаком по решетке и будто протрезвел от боли, которую причинил ожог:

— Подписывай! Забирай Тандила! — Он метнулся к формуляру и проложил палец, наблюдая, как оранжевый квадрат загорается зеленым.

Кондор улыбнулся этому поступку, но Мираю не отпустил:

— Я уже и не уверен… Шлюха-то высший класс. Что-то мне подсказывает, что мне будет жаль с ней расстаться. Как ты думаешь, Грейн?

— Удостоверяй!

Лигур разжал руки, и Мирая рухнула на пол. Он, наконец, подошел к столу:

— Но как не пойти навстречу, видя такое пламенное желание.

Он приложил палец к формуляру, и сердце оборвалось, когда квадрат под его пальцем тоже окрасился зеленым. Наконец-то! Грейн тронул наручный галавизор, посылая сигнал Элару.

— Убирай решетку!

Кондор лениво подошел к стене, тронул панель, и световая преграда, наконец, растворилась:

— Но имей в виду, мой дорогой, твоя красавица останется такой, какой ты ее видишь сейчас. Кусок дрожащего мяса. Это… хорошая сделка.

Грейн поставил Мираю на ноги, накрыл собственной мантией и прижал к себе, чувствуя, как ее трясет. Кивнул лигуру:

— Да, это хорошая сделка.

Через несколько мгновений на стене проступил экран, комната наполнилась ревом толпы. Элар обещал короткий бой на пару минут. Тандил стоял на вершине столба с длинным тонким жезлом, и к нему уже подбирались двое: грузный вальдорец и тощий синеватый сиурец.

Грейн впервые видел, как бледнеет чистокровный лигур. Он серел, как остывающие угли. Кондору хватило пары секунд, чтобы все понять, но он уже ничего не мог сделать. Мог лишь смотреть, как легендарный боец, только что ставший его полной собственностью, погибает на глазах. Он не успел ни поставить, ни насладиться покупкой. Он ничего не успел.

Грейн почувствовал, как Мирая завозилась у него на груди, прижалась щекой, Вдруг подняла голову, и ее взгляд на мгновение прояснился:

— Грейн.

Звук сорвался с губ едва слышно, но кровь забурлила, когда она узнала его.

— Грейн…

Мирая подняла ледяную руку и коснулась его щеки, легко, как дуновение холодного ветра. Казалось, она стала меньше дрожать.

— Отзываю! — хриплый окрик лигура перекрыл рев толпы. — Отзываю!

Он кинулся к столу и снова прижал палец к формуляру:

— Удостоверяй!

Грейн ничего не ответил и пошел к двери, удерживая висящую на нем Мираю, которая обвила шею руками. Нужно было уйти сразу, не медлить. Но серое лицо лигура стоило того.

Кондор ухватил его за ворот, рванул. Грейн лишь успел заметить, что Мирая оперлась о стену. Лигур швырнул его на стол перед формуляром:

— Удостоверяй, проклятый выродок! Удостоверяй! Сделка не действительна!

— Действительна!

Грейн вывернулся и отскочил в сторону. Они были одного роста, одного сложения, судя по всему, одной силы. Шансы были равны. Кондор метнулся, схватил его за шею и ударил по скуле кулаком. Удар отдался в голове, во рту появился железистый привкус крови — зубы распороли щеку. Перед глазами поплыли красные хлопья. Грейн с рычанием перехватил инициативу, прижал лигура к стене и уже сам молотил по темному лицу, не разбирая, куда именно бьет, схватил его за волосы и ударил головой о стену. За то, что этот мерзавец сделал с Мираей, и этого было мало. Мало! Кондор на какое-то время обмяк, перестав сопротивляться, Грейн ослабил хватку и тут же почувствовал под подбородком холодное острие — у ублюдка был нож.

Кондор оскалился, демонстрируя окровавленные зубы:

— Чтобы расторгнуть сделку, мне хватит одного еще теплого пальца. Удостоверяй.

Грейн демонстративно раскрыл ладони:

— Хорошо. Уговорил.

В глазах лигура мелькнуло удовлетворение. Он отвел острие от подбородка, приставил Грейну к ребрам и терпеливо ждал, когда он дойдет до стола, нарочито приволакивая ногу и согнувшись пополам. Грейн перевел дыхание, собрался с силами и попытался перехватить руку с ножом, но Кондор предвидел подобный жест. Оба упали на пол и покатились к двери. Грейн почти ничего не видел — глаза заливало кровью, в голове гудело от ударов.