Год моего рабства - Лика Семенова

Тот с недоумением поднял голову:

— Что это?

Грейн молчал.

Пий Мателлин с осторожностью поддел футляр двумя пальцами, откинул крышку. На белой подушечке лежала серьга высокородного. Та самая, с цитринами, которую он подарил Грейну на взросление.

Отец поднял голову:

— Что это? Я тебя спрашиваю!

— Моя серьга.

— Я вижу. Зачем ты приволок ее сюда?

Грейн какое-то время помолчал. Что ж… момент был неловкий, но… Он поднял голову, открыто глядя на отца:

— Я уверен, что в ближайшем будущем ваша жена подарит вам наследника. Законного сына, как вы и хотели. Я тоже этого хочу. И это правда. А еще я хочу быть собой, таким, какой есть. Я полукровка, отец, и вы это понимаете. Сын высокородного и простой имперки. И этот факт не способно изменить ничто. Вечный ваш укор и вечное разочарование. И вечный стыд.

Отец со злостью смахнул со стола футляр, и он со звоном отлетел в стену.

— Надо было все же женить тебя!

Грейн скупо улыбнулся:

— На ком? На высокородной имперке из первых ветвей? Или на такой же полукровке? На ком, отец? — Тот молчал, а Грейн покачал головой: — Видите, вы до сих пор не знаете. Кто я?

— А ты будто знаешь!

Грейн кивнул:

— Думаю, что знаю.

Отец вскочил, ударил ладонями по столу:

— Ты испугался! Испугался, что Урсула родит сына! Ты бежишь!

Грейн покачал головой:

— Нет, отец. Делаю осознанный выбор. Я больше не хочу быть запасным. Не хочу висеть между небом и землей. Я ухожу. Мой дом всегда открыт для вас, если только вы пожелаете.

— Щенок! Ты не получишь ни геллера! Ты слышишь?

Грейн кивнул:

— Слышу, отец. И не спорю.

— Ты не получишь ничего!

Грейн снова кивнул:

— Я принимаю ваше решение. Единственное, что я заберу из этого дома — моего раба, Браста.

Отец скривился:

— Ну, нет! По имперским законам отец полноправно распоряжается имуществом сына, не состоящего в браке. Браста ты не получишь. Ничего не получишь! Ни булавки!

Грейн был спокоен, как никогда:

— Простите, отец, но Браст никогда вам не принадлежал. Он — собственность Грэйна Одэла. Ею и останется. Я пришел не спрашивать позволения. Я ставлю вас в известность. Из уважения.

Пий Мателлин с трудом сглотнул:

— Вон! Вон отсюда!

Грейн склонил голову:

— До свидания, отец, — он развернулся и пошел к двери.

— У меня больше нет сына!

Грейн повернулся:

— А у меня по-прежнему есть отец.

Он, наконец, вышел из столовой, ощущая как с плеч упала огромная тяжесть. Дело сделано.

Грейн спустился в сад, чувствуя, как колотится сердце. Рвано, громко. Сможет ли отец понять его? Едва ли. Для высокородного между высокородством и всем прочим просто не существует выбора. Его не может быть. Грейн же думал иначе. Тем более теперь, когда дома его ждали.

Кто-то с размаху толкнул в спину:

— Слышал? Ты слышал, Верк? Где ты шлялся, черт возьми?

Ледий…

Грейн развернулся, губы дрогнули в улыбке:

— Что случилось? Пока меня не было, рухнула Империя?

— Хуже! — Ледий вытаращил глаза, черные брови поползли вверх.

Надо же, да он растолстел за это время. Все, как обычно: жрет, пьет, курит свое дерьмо и… не вылезает из Кольер.

Грейн выдохнул:

— Давай обойдемся без твоих пауз. Я спешу. Что случилось?

Ледий сделал похоронную мину:

— Тандила слили. Я потерял кучу геллеров! Целое состояние! Ты слышал? Или ты оказался из умников, которые рискнули поставить на проигрыш? Ты часто ставил на проигрыш.

Грейн усмехнулся. К счастью, Ледий слишком мало знал, иначе его хватил бы удар. Против Тандила Грейн поставил все. Все, что было. Как и Элар. И эта ставка вернулась баснословной суммой. Немыслимой. Грейн оказался неприлично богат. Но Ледий — последний, кого стоит посвящать в эти тайны.

Грейн покачал головой:

— Увы, мой дорогой, но я тоже прогорел. Прилично…. Кто же знал…

— И поэтому так сияешь? — Ледий не дождался ответа: — Я купил на ночь сепару. Ты со мной? Тогда я увеличу количество рабынь. Купим сорок? Как тебе предложение? Кстати, ты мне должен.

Грейн молчал. Ледий тронул его за рукав:

— Знаешь, мне кажется, Элар что-то темнит…

— Вот как?

Ледий многозначительно кивнул:

— Помнишь ту рабыню? Имперскую полукровку. Ну? — Ледий очертил перед грудью невидимые полукружия: — С роскошными сиськами…

Грейн напрягся. Внутри заклокотало, будто Ледий уже тянул к Мирае свои руки. К его Мирае.

— И?

— Сколько я ни пытался, он ни в какую не соглашался ее давать.

— И?

— Теперь вдруг заявил, что рабыня мертва.

Грейн с облегчением усмехнулся:

— Так что с того? Тебя удивляет, что в Кольерах кто-то умирает?

— Нет, но… — Ледий замялся и не нашел что ответить.

Грейн хлопнул его по плечу:

— Ты обязательно найдешь другую, по вкусу. Но я больше не составлю тебе компанию. Это без меня.

Лицо Ледия вытянулось:

— Женишься? Неужели, наконец, женишься? За этим ты ходил к отцу?

Грейн едва заметно усмехнулся:

— Может, и женюсь. Все может быть.

— На ком? Я ее знаю?

Грейн по-мальчишески одернул полу его мантии:

— Может, и знаешь… Прости, Ледий, я спешу. В другой раз поговорим.

Не дожидаясь очередного вопроса, Грейн махнул Бениру и направился по садовой дорожке на парковку. Втянул ноздрями свежий после недавно вызванного дождя воздух. Другой воздух, особенный.

Свободен. Наконец-то свободен!

Эпилог

Я не спала эту ночь. Ворочалась, будто внутри беспрестанно работал маленький настырный моторчик, разгоняя кровь. И больше всего боялась, что такое волнение негативно повлияет на новую крошечную жизнь, о которой мы узнали всего два дня назад. Я не верила до сих пор. Не верила, что может быть так хорошо. Не верила, что уже три месяца каждое утро просыпалась в объятиях любимого мужчины. Не верила, что мне не страшно. Почти не страшно.

Кольеры все еще преследовали меня. Во сне. И тогда я просыпалась, будто задыхалась. Но Грейн прижимал меня к себе сильными горячими руками, неизменно целовал в макушку и говорил, что он рядом. И всегда будет рядом до тех пор, пока я этого хочу. А я думала о том, что если бы не весь этот кошмар, я бы никогда не узнала его. Его настоящего. Стоило ли мое счастье этих мучений? Философы говорят, что да… Иначе счастье можно не заметить. И не оценить. Единственное, что омрачало его — отсутствие вестей о маме с Ирбисом. Грейн сказал, что из Сердца Империи они отбыли на Барамут, но там