Тебя одну - Елена Тодорова

— Конечно. Не беспокойся.

Киваю и выхожу.

В разладе с Лией один плюс — родителям пришлось включиться в воспитание Елизара. Сам я бы физически не справился. Хоть пацан по-прежнему жил со мной, немало времени теперь проводил и с отцом, и с матерью. Последняя даже влезла в изучение какой-то заграничной программы, которая вроде как ставила на ноги детей и подростков с диагнозом ДЦП.

— Привет, — здороваюсь, поймав Лию на парковке.

Она вздыхает и оборачивается. С трудом сдерживая улыбку, демонстративно подбрасывает и ловит ключ от дерзкой Ламбы, которую я ей подарил в день получения водительских прав.

Несмотря на кричащий красный бант на неоново-фиолетовом Urus'е, выскочив из сервисного центра МВД, Лия видит только меня. Слетая по ступенькам, несется навстречу с такой скоростью, словно весь мир ей принадлежит.

— Поздравить меня приехал? — интересуется задорно, заливаясь легким счастливым смехом. — Да! Я сдала! — выкрикивает, подпрыгивая на месте.

— Не сомневался, — улыбаюсь я.

Она же, размахивая пластиком, пускается в пляс.

— Ну тогда… — продолжая пританцовывать, лукаво стреляет в меня глазками. — Можешь меня обнять.

Отступая, хитро манит пальцем.

Я, конечно, не дебил, чтобы разыгрывать какую-то долбанутую гордость. Быстро шагаю вперед, хватаю и заключаю в объятия. Прижимая, раскачиваюсь вместе с ней. Прикрывая глаза, проношу через себя ее тепло, запах, дрожь и все эмоции.

Грудь вздымается. Сердце вылетает.

— Ну-у… Все… Хватит…

Выскальзывает, но я ловлю за руку. Осторожно подтягиваю упирающуюся к Urus'у.

— Тебе.

Она потрясенно моргает. Затем еще более ошарашенно расширяет глаза.

— Ты… прикалываешься?.. Это же розыгрыш, да?! Где камера? Должна быть там же, где твой ебанутый друг… — крутится в поисках Тохи.

Я ржу.

— Нет его, — заверяю ее. — А машина правда твоя, — сказав это, снимаю блокировку и вкладываю ей в ладонь ключ. — Документы внутри.

Лия прикрывает рот. Смотрит на меня, как на седьмое чудо света.

А потом… Раскинув руки, визжит.

— О, Боже мой… Боже… — в этих восклицаниях смесь восторга и неверия. — Она такая шикарная!!! А-а-а… Мамочки!

Крутанувшись, сама мне в грудь влетает. Повиснув на шее, обхватывает ногами и снова визжит от радости.

— Классно выглядишь, — хриплю, окидывая восхищенным взглядом. — Очень красивая.

Уголки губ дрожат, как Фиалка их не сжимает… И она улыбается.

Смеюсь на выдохе.

И замираю, едва встречаемся с ней взглядами.

В вечности ее глаз сверкают кометы. Яркие. Стремительные. Неуловимые.

И вот зачем мне какой-то там космос, когда у меня есть свой?

— Прям очень? — дразниться Фиалка игриво.

— Прям очень, — подтверждаю, не сводя с нее взгляда.

Она морщится, как делает всегда, когда смакует испытываемое удовольствие.

Я сглатываю, ощущая, как к горлу поднимается тепло.

— Похоже, нам нужны новые враги, — роняет с придыханием. — Старые стали нашими фанатами.

Я стыну.

Мгновение зыбкое. Кажется, что под ногами лед.

И все же я отбиваю:

— Богиня.

Фиалка не задерживается:

— Идол.

— Выпьешь со мной кофе? — выпаливаю спешно.

И ловлю себя на том, что дожидаясь ее ответа, прекращаю дышать.

— Кофе? — переспрашивает, глядя на руки, которые я спрятал в карманы брюк.

Привыкла, что приношу с собой.

— Здесь. В пабе, — киваю на заведение внутри бизнес-центра.

Она смотрит в указанном направлении. Обдумывая предложение, покусывает губы.

— Нет… Мне вставать рано… И вообще…

Сглатывая, загоняю свое чертово разочарование куда подальше.

— Вояжируешь? — спрашиваю, чтобы ее задержать.

— В каком-то смысле… А ты?.. Как у тебя дела?

Первый раз спросила.

— Пойдем расскажу, — мягко, но снова зову в паб.

Она улыбается. Обнимая себя руками, раскачивается, выдавая волнение.

У меня, блядь, начинается тахикардия.

— Ну ладно… Только ненадолго…

А уж когда я слышу это, в сбой идут все системы. По телу разливается колючее тепло, и именно оно ощущается единственным, что держит в целостности.

Жестом галантно показываю, чтобы шла вперед. А когда Лия оказывается впереди, хоть и перевел дыхание, залипаю на ее голых ногах, на колышущейся в такт ходьбы попке.

В животе разливается магма. Ее так много, что вскоре начинает топить грудь.

Но я вида не подаю, конечно. Не хочу испортить момент.

Открываю перед Фиалкой дверь. Веду к столику. Делаем заказ. Пока кофе готовится, изучаем друг друга так пристально, словно первый раз в этой жизни встретились.

— Мне нравится твоя стрижка, — говорит Лия.

— А мне в тебе, — делаю паузу, чтобы успеть задержать то, что пока рано говорить, — нравится все.

— Угу, — тихонько смеется она. — Очень, — повторяет недавнее признание.

— Очень.

Официант ставит перед нами два кофе.

— Ну… — протягивает Лия, приподнимая бровь. — Что расскажешь?

Я ставлю локти на стол, придвигаюсь ближе, с удовольствием рассматриваю ее.

— У меня все сложно. Но мне приятно, что ты спросила, — говорю, ловя каждый ее вздох, каждый взгляд, замедленное движение ресниц. От этого легкого трепыхания внутри меня собирается буря. Но я не отвлекаюсь ни на миг. Еще не расстались, а это время уже дорого посекундно. — Расскажи о себе.

— Так спрашиваешь… — выдыхает Лия. — Будто сам не знаешь…

— Не думаю, что знаю все. Да и в целом, мне интересно послушать.

Она проводит пальцем по ободку, отводит взгляд и, поднимая чашку, делает глоток.

— Я живу по графику.

— Довольна?

Глаза в глаза.

Она облизывает губы. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сделать то же.

— Да.

— Я рад за тебя. Это искренне.

— Я знаю. Спасибо, — протягивает, розовея. Делая новый глоток, со смущенной улыбкой пытается оправдать этот румянец: — Кофе горячий.

Я киваю, хотя к своему так и не притронулся.

— Что вне графика?

— Если тебя интересует, общаюсь ли я с мужчинами, так и спроси.

— Общаешься? — вбрасываю без обходных маневров.

— Нет.

Смена температур, и меня накрывает мурашками.

— Что насчет сети? — углубляю вопрос.

Фиалка кривится, показывая свое отношение к подобному раньше, чем отвечает.

— Ни за что.

Я прочищаю горло и, двинув плечами, перевожу дыхание.

— Отлично.

— А ты… — сжимая пальцами переносицу, выдерживает паузу. И все же, тряхнув рукой, а затем и головой, спрашивает: — У тебя есть кто-то?

— Нет, — толкаю без промедления.

— Отлично, — отражает она с заметным облегчением.

Я невольно усмехаюсь. Но долго держать эту эмоцию не могу. Как себя не настраиваю, грудь пробивает той самой шаровой молнией. Вроде расслабленно сижу, а мышцы буквально сечет.

— У меня ничего не поменялось, Ли, — говорю серьезно. — И не поменяется. Сдался давно. Жду тебя.

Она начинает нервничать. Глаза увлажняются, краснеют… Прячет их. Но долго смотреть в чашку, даже если там по остаткам кофе судьбу видно, у нее не получается.

Вскидывает взгляд. Пронизывает своими переживаниями.

— Что, если затянется?..

Рубашка вдруг становится тесной. Да и пылает под ней там, где ебашит сердце, с такой силой,