Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

Огонь полностью прогорел спустя час. Плачущие жёны собрали в красную посмертную ткань пепел и кости и в сопровождении детей отправились к реке, чтобы проститься с умершим уже окончательно.

И-тона взяла на себя распоряжение последней трапезой, как вторая главная женщина в становище. А-ара вместе с другими жёнами раздавала подходившим завёрнутые в листья лошака лепёшки, пряные ягоды костровика и вяленое мясо. Краем глаза она видела, что подходили и жрецы — оказывали последнюю честь умершему врагу. К мёртвому врагу нужно относиться даже с большими почестями, чем к живому отцу. Отказаться от последней трапезы… Грех большой. Хотя А-ара слышала, что тот же Ли-риан-си никогда не прощался со своими врагами. Об этом любили пошептаться, когда шаман нота-са появлялся в становище. Мол, этот… тьфу ты!.. даже в очищенную от смертных грехов душу плюнет.

Стоило подумать о шамане, и он появился перед девушкой. Та даже замерла в ужасе, малодушно решив, что он мысли её услышал и пришёл ответ спросить за оскорбление.

Его появление вызвало волнение среди собравшихся. Оборотни привычно расступались перед ним, опасаясь стать жертвой его голодной тени. Но тьма спокойно лежала на его плечах плащом и изредка колыхалась. Ли-риан-си замер перед пепелищем, смерил его взглядом.

— И давно ты оказываешь почести врагам?

А-ара вздрогнула и перевела взгляд на мужа, щурящего глаза в насмешливой улыбке.

— Достойному врагу можно и оказать, — отозвался Ли-риан-си, не глядя на шамана хуани-са.

Которого явно достойным не считал.

Развернувшись, он подошёл к побелевшей от страха А-аре и протянул руку. Та сперва обомлела, потом, опомнившись, торопливо подала ему угощение и случайно коснулась холодных пальцев. Тьма на плечах шамана вмиг взвилась, и девушка, полузадушено ахнув от страха, отшатнулась. Но Ли-риан-си взмахом руки остановил свою тень и собрался уже уходить, когда случилось это.

Дом Духов ожил.

А-ара почувствовала, как озноб ползёт по её спине, и вдруг неожиданно сильно захотелось повернуть голову. Она не смогла противиться.

Она видела лёгкое зловещее сияние, исходившее от стен Дома. Светло-жёлтое, как от ядовитых вод. Дом едва слышно гудел, и от него шла волна плотного воздуха. Необъяснимый ужас овладел слабой душой А-ары. Ей чудилось, что она слышит зов. Кто-то могучий звал… Кого он звал?

С трудом оторвав взор от Дома Духов, девушка осмотрелась. По толпе шли шепотки, в основном все смотрели на Ли-риан-си и мрачного Хо-ёта-си. Кое-кто улыбался, некоторые хмурились. На Дом смотрели только жрецы и шаманы. Остальные словно бы не видели ничего странного. Взгляд упал на Ли-риан-си, и А-ара поняла, что зовут его.

Ли-риан-си тоже смотрел на Дом Духов. Его мрачное лицо ничуть не изменилось, только тьма за плечами вновь взбесилась. Отвернувшись, он зашагал прочь. Потрясённые выдохи донеслись до слуха А-ары. А она ощутила громадное разочарование. Не своё собственное. Разочарован был тот, кто звал.

Но зов не затих. А-ара с ужасом ощутила, как он обволакивает её саму. Он пока не тянул, примерялся, ощупывал её, сомневался. Но если бы её вдруг действительно позвали, она бы не смогла противиться. Она бы пошла, умирала бы от страха, но пошла.

Зов отпрянул. Некоторое время он просто тягуче дрожал, направленный, казалось, к небу, а затем плавно потёк в сторону. К Хо-ёта-си. Большего облегчения А-ара в жизни не испытывала. Она видела, как напрягаются мускулы мужа, как каменеет его лицо. На странности поведения шаманов и жрецов уже начали обращать внимание и остальные, шепотки стали боязливыми и ожидающими. Наконец Хо-ёта-си с большим трудом, словно преодолевая сопротивление, сделал шаг вперёд. Затем второй, третий и уже легче зашагал к Дому Духов.

— Ну вот Господин и выбрал нового жреца, — сказал кто-то.

А-ара поспешила отвернуться, чтобы не видеть, как напряжённая фигура мужа скрывается за дверями Дома. И взгляд невольно упал на спокойно уходящего Ли-риан-си.

Шаман нота-са разворошил листья лошака и скармливал ягоды костровика своей тьме.

Как только Хо-ёта-си скрылся в Доме, И-тона погнала всех жён назад в шатёр.

— Нам следует ждать нашего мужа дома, когда он вернётся, — строго сказала она. — Чтобы никто не смел выходить наружу до рассвета даже по нужде!

А-ара была только рада забиться в свой уголок за занавеской. Хоть какое-то укрытие от всевидящего ока Господина. Страх-то какой! А видели ли другие шаманы и жрецы, что Господин смотрел на неё? Не рассердится ли муж? Хотя какая её вина?

Перепуганная и расстроенная, она достала свой сундучок, который забрала из отцовского дома. Перебирая вещички, знакомые ей с самого детства, А-ара быстрее приходила в себя. Вспоминала тихую радость и покой, которые были с ней, пока она жила под защитой отца. Так было и сейчас. Смотря на круглые деревянные пластины, покрытые корявыми рисунками, девушка вспоминала, с каким усердием наносила их. Маленькие кусочки из прежней жизни, по которой она ужасно тосковала, потому что нынешняя жизнь не была к ней ласкова. Тихо ворошила свитые комками бусы, разворачивала кусочки ткани с первыми своими вышивками. Трепетно проводила пальцами по скромным материнским подаркам и со слезами на глазах смотрела на отцовские рисунки.

Отец рисовал куда лучше, чем она. На деревянных плотных пластинах красовался величественный город, потерянный Арван-Ё. Красочные образы всегда вызывали в душе А-ары восторг. Она любила воображать, что Арван-Ё вернётся Хоётору, её семья опять станет сильной и она будет гулять по этому огромному каменному становищу и рассматривать каждую его стену! А-ара видела в своей жизни не так много поселений и с трудом могла представить по рассказам отца истинные размеры Арван-Ё.

— Что ты стучишь? — раздражённо спросила То-нии из-за занавески.

А-ара испуганно вздрогнула и поспешила спрятать свои богатства назад в сундук.

— Спите, — раздался строгий голос старшей жены. — Завтра будет трудный день.

Девушка поспешила спрятать сундучок в изголовье и улечься. Что-то хрустнуло под боком. Встрепенувшись, она приподнялась и с ужасом поняла, что одна из отцовых картинок завалилась на лежак и теперь лежала смятая и треснутая. Губы задрожали от обиды на себя. А-ара дрожащими пальцами взяла оказавшееся хрупким дерево и едва сдержала плач, когда картинка расползлась в разные стороны кусками. Может, получится соединить смолой? Девушка обхватила деревяшку ладонями, собирая расползающиеся детали, но те встопорщились, открывая прогнившее нутро. Точнее, в полумраке ей показалось, что внутри гниль. Но проморгав слёзы, А-ара поняла, что узор как-то мало походит на труху, больно замысловато. Присмотревшись, она уже нарочно стряхнула в подол разломанные куски дерева, и вместе с ними из нутра пластины выпала какая-то странная вещица, похожая на большой, с ладонь размером, восьмигранный кулон очень тонкой работы.