Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Эпилог. Арман

— Арман, список у тебя? Ой, у меня же.

Я в магазине. Рядом моя женщина. Тащу за собой эту ебучую тележку, пока Дарина выбирает йогурты.

Склоняется, рассматривает сроки, читает состав, шепчет что-то под нос — возможно, проклинает производителя за пальмовое масло.

Когда малышка еду выбирает — хуй я полезу. Я жить предпочитаю.

Секунду держит другую упаковку в руке и ставит обратно. Я молча подхватываю и кидаю в тележку.

Знаю я эту схему. И знаю, что Дарину цена смущает за этот пиздец натуральный и охуеть дорогой йогурт.

Но если она хочет — она получит.

Должна была уже привыкнуть за эти три года. Я её балую, братья тоже. Но иногда пробивается прошлое.

Экономные повадки, дотошность. И хер бы с ним. Но сегодня херачит как-то особенно сильно.

Потому что я неделю хуярил по делам, а она — вроде как и не ждала. Я приехал, а она даже не дала себя завалить в кровать.

Тут же начала суетиться, в магазин надо, опаздывает. И прочая ересь.

Не, я выкупаю. Бывают разные состояния, фазы цикла там и луна не так повернула. Хуй с ним, она не должна хотеть двадцать четыре на семь.

Но меня, блядь, не было неделю.

И обычно сама на меня запрыгивает. Обнимает, целует. Показывает, как ждала и скучала.

А сейчас…

Сканирую её взглядом. Чувствую, что чё-то не так. Напряг в ней читается. Хотя вроде всё так же.

Такая же красивая, со смущённой улыбкой. Румянец, порхающие ресницы. Смотрит на меня через плечо с прищуром.

Всё ещё таскает с собой этот блокнотик, где записывает, что покупать, когда менять фильтр в кофемашине и сколько воды она выпила.

Но мне неспокойно. Прямо зудит. Что-то не так. Глаз не дёргается, но хочется проверить всё. Паранойя? Возможно. Но я так устроен.

И она же знает. Видит. Чувствует. И не говорит. Смотрит на меня чуть дольше, чем надо. Чуть тише смеётся. Будто бы держит дистанцию. И это — бесит.

Не потому, что она делает что-то не так, а потому что я не понимаю, в чём подвох.

А если моя женщина что-то скрывает — я это вытащу.

Она ведь даже не дёргается. Обычно если закидываю тележку лишним, то реагирует хотя бы смешком.

А тут — будто и не замечает. И это на неё не похоже.

Я Дарину за три года выучил лучше, чем себя самого. Как двигается, как за волосы тянется, когда нервничает.

Как стонет на разных фазах цикла — и то различаю.

У нас ведь всё в порядке, по факту. Дом — стоит. Достроили недавно, наконец. Всё как хотела Дарина.

Недалеко от деда участок выбрали. Заглядываем к нему периодами. Вечно бурчит, Дарину нахваливает. Всё по стандарту.

Бизнес идёт. Всё на мази. Деньги капают. Дарина рядом. Заебись всё.

А внутри — свербит. Что-то не так.

Вдруг, блядь, я проебал момент, когда что-то треснуло?

Докидываю в тележку хлопья, которые она всегда покупала. А в этот раз пропустила. В своих мыслях.

Чё с моей женой сделали?

Ну, блядь, не только моей. И вообще не женой. Мы так свадьбу и не сыграли пока. Не наша с братьями вина.

Потому что дурочка Дарина. Насмотрелась на свою Элю с Волковыми. Те тоже хуйнёй страдают: ни туда, ни сюда. Типа любовь есть, а замуж не знает, за кого.

И Дарина туда же. То паспорт не хочет менять. То ей фамилия не та. Мол, вот раньше мы были Медведевы, это красиво, это мощно, это — семья. А сейчас новая фамилия, левые документы.

И Мишина звучит лучше, как напоминание.

Всё. Выдержка трещит.

Перехватываю малышку за руку. К себе тяну. Она ойкает, хлопает ресницами.

— Что с тобой? — шепчу, обхватывая её за подбородок. — Говори. Выкладывай. Что происходит?

— Я… Ничего, — шепчет. Пытается вывернуться, но я держу крепко. — Просто устала, Арман.

Она кусает губу. Смущённая такая. Глазки отводит, ресницами хлопает. Упрямая, но видно — не вытягивает эту ложь.

— Всё нормально, — бормочет. — Просто задумалась о планировке. Вдруг я перепутала. Может, стоило гостиную больше делать… Как думаешь?

Я знал, что стройка — это пиздец. Но не ожидал, что ТАКОЙ. Два ебаных года — планы, согласования.

Потом стройка. То бетон не тот, то прораб слился, то Дарина с архитекторшей своей перекраивают всё на ходу, потому что «не уютно».

Ну а хули я скажу — пусть делают. Её дом. Наш дом. Но, мать его, заебало так, что во сне уже перекрытия мерещились.

Но стоило ступить на порог — и всё. Стоило вдохнуть этот её ванильно-коричный запах, впитавшийся в дерево и стены, — и башка проветривается.

Камин щёлкает, мягкий свет. Дарина каждый угол под себя сделала. Шторы, за которыми мы мотались в другой город, потому что «тут таких нет». Тепло. Уют.

Кухня, где она с утра в пижаме копается, готовит мне кофе, целует. Лопаткой херачит, если готовить мешают.

Диван наш. Где мы всей четвёркой валяемся под какой-то тупой сериал.

И чё теперь? Переделывать? Да похуй. Хоть стены выноси — лишь бы снова она светилась, как раньше.

Дарина гладит мне плечи. Осторожно. Тонкими пальцами, будто боится задеть.

— Всё хорошо, — шепчет. — Просто задумалась. Глупости.

Приподнимается, чмокает меня в губы. Легко. Быстро. Улыбается с натяжкой.

— Всё хорошо, да? — смотрю на неё снизу вверх. — Тогда чего целуешь, как подружку? Мужа, блядь, надо целовать нормально.

Сам тяну её к себе, крепко, как надо. Целую. Глубоко, властно. Без шансов.

Она выдыхает мне в губы, пальцы вжимаются в грудь. Губы её чуть приоткрываются, и я моментально врываюсь внутрь, захватывая, продавливая, не оставляя выбора.

Она прижимается ко мне, тут же подаётся навстречу. Подчиняется, принимает всё, что