Подарок для Медведевых - Ая Кучер

«В апреле снег, Рустам!»

Я тогда подхожу сзади, обнимаю, прижимаю, кладу ладонь на живот. Просто чтоб быть ближе.

Её реакции и эмоции нереально вкусные. Я их пробовать готов до конца жизни.

Готов и буду.

Ночью у нас отдельный вид счастья. Там, где она стонет, просит, отвечает, цепляется ногами. Там, где она вся — наша. Откровенная, голая, настоящая. Без фильтров. Без стыда. Только с желанием.

— Э, Медведев, ты с нами?

Один из покупателей окликает. Морщусь, возвращая в реальность. Включаюсь в обсуждение поставок.

Документы на столе, цифры, карты. Партия товара через третьи руки, с заходом через старых. Всё, как всегда.

Мы сменили имена, паспорта, прикрытие. Но суть, блядь, та же. Хищники в костюмах.

Криминал — это не работа. Это кость. Она не срастётся иначе. Мы в этом выросли. И даже если завтра на лбу напишем «фермер», внутри всё равно будет память, как под выстрелами дёргались.

Была мысль съебаться. Заграницу. Мы Дарине сами предлагали. Говорим: хочешь, увезём. Чисто, по-новому, в домик у моря. Она только хмыкнула:

— А вы там продолжите свою работу?

Мы кивнули. Она снова хмыкнула. Прижалась ко мне. Сказала:

— Тогда не надо. Это по новой всё строить. Время. А я не хочу вас видеть раз в месяц между разборками.

Потом посмотрела в глаза и добавила:

— Мне сказали, что можно быть эгоисткой. Так вот. Я эгоистично хочу вас рядом. Всех. Всегда.

Так и решили. Здесь. Будем жить в горах, как ей по кайфу. Выезжать иногда.

Пока на два города живём. В горы мотаемся часто, когда график свободный.

Здесь — квартира, в которой толкаемся. У нас своя работа, у Дарины — переводы и дом. Мы мотаемся иногда на день-два по стране, решаем дела, возвращаемся быстро.

В любом случае лапулю одну не оставляем. Кто-то да присматривает. Нехуй даже шанс каким-то уродам давать, чтобы к ней подкатить.

— По рукам, — киваю, заканчивая встречу. — Сделаем, как обсудили. Завтра будет первый результат.

Жму руки. Выхожу на улицу. Закуриваю, падая в тачку. Т3 т же новое сообщение падает.

«А если кладовку объединить с прачечной? Или гардероб туда пристроить? Ты говорил, что важен доступ...»

Набираю. Гудки. Потом — её голос:

— Ой, ты освободился уже? — смущается.

— Лапуль, а ты уверена, что хочешь, чтобы я имел свободный доступ в гардероб и прачечную?

— Ну, я просто думаю, что по планировке будет логичнее, если…

— Не-не, мне просто интересно. Ты правда хочешь, чтобы я приходил туда, где ты раздеваешься и гнёшься над стиралкой, и не трогал тебя?

— Рустам!

— Я ж визуализирую, лапуль. Вот ты стоишь. На цыпочках. Тянешься за полотенцем. А я…

— Хватит! — она пищит. — Всё, сама решу!

— Реши. Я за тобой зеаеду. Хочешь чё-то?

— Чтобы ты не пошлил каждую фразу.

— Такого в меню нет. Сожалею. Могу трах предложить в качестве компенсации. Пойдёт?

— Дурак.

Сбрасывает, намеренно громко фыркнув напоследок. Ухмыляюсь. Знаю, что ей это заходит. По кайфу.

Краснеет, возмущается, губы дует. Но при этом втянулась, наслаждается моей прямотой.

Еду к зданию, где Дарина дом обсуждает. Жду на парковке. Высматриваю.

Лапуля выскакивает на улицу, крутит головой. Тёмные волосы растрепались, щёки красные.

Улыбается широко, увидев мою тачку. А у меня внутри всё стягивает. Реагирую на всё. Как она двигается. Как жмурится от солнца. Ловлю кайф от всего.

Выбираюсь из тачки. Она спешит ко мне. И я на миг зависаю. Потому что помню.

Первую ночь.

Как сбегала. Как глаза бегали. Как тряслась, но язык острый держала. Кусалась, но поддавалась. Как будто внутри понимала — ей с нами по пути. Только боялась себе признаться.

Сейчас? Сейчас, блядь, сама летит ко мне.

В башке уже щёлкает. Идея. Горячая. Пошлая. На основе того, что в доме новогоднем происходило.

Перехватываю девчонку, как только подлетает. Прижимаю к себе, сминаю губы в поцелуе. Глубоко. Жадно.

Сколько бы месяцев ни прошло, всегда как будто мало.

Лапуля поддаётся. Пальцами вцепляется в мою футболку, прижимается бедром.

Язык скользит по её, зубами цепляюсь за нижнюю губу, чуть тяну. Она тихо охает — и меня пробивает током.

Руки скользят по спине. Ниже. Ещё ниже. Задница — идеальная. Сжимаю, ловя тихие стоны.

Когда у тебя есть такая девочка — ты хочешь её всегда. Даже когда держишь за руку, уже думаешь, как бы прижать к стенке и услышать, как она стонет твоё имя.

Потому что она — не просто девочка. Она — та самая. И плевать, что нас трое.

Главное — она одна. Для нас всех. И сейчас — для меня.

— Привет, лапуль, — выдыхаю ей в губы, не отрываясь. — Скучала?

Только кивнуть успевает, когда я толкаю её спиной в машину. Контролирую, чтобы не шибанулась.

Телом вжимаю, не отпуская. Глажу пальцами бедра, забираясь под платье.

Она шипит мне в губы. Сладко. И я уже не могу остановиться.

— Ты охуенно пахнешь, лапуль. Хочется прямо тут. Разложить и похуй, что кто-то увидит.

Опускаюсь к её шее, целую ниже. Оставляю мокрые дорожки. Чуть прикусываю. Она хнычет от возбуждения.

С усилием заставляю себя оторваться. Иначе реально бесплатное шоу организуем.

— Садись, лапуль, — открываю ей дверь. — План поменялся. Поедем в киношку.

Её брови взлетают, но лапуля не спорит. Забирается, ждёт, пока я сяду за руль.

— В кино? — переспрашивает. — Разве нас не ждут дома на ужин?

— После. Киношка классная вышла. Говорят, прям кайф. Жанр — как раз наш.

Она ещё больше хмурится, но кивает. Только поглядывает с интересом. Чувствует, что подстава ждёт.

— Найди ближайший кинотеатр, лапуль, — бросаю. — И ближайший сеанс.

— А фильм какой?

— Неважно. Ближайший. По времени.

— Серьёзно? Ты хоть бы врал убедительнее!