Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Губы у неё мягкие, тёплые, чуть дрожат. И я ощущаю каждый её выдох, как вспышку по венам.

Хочется прижать, потащить к ближайшей стене, задрать эту юбку к чёртовой матери и показать, кто её мужик.

Сжимаю её ягодицу, сильнее в себя вжимая. Она пищит и стонет одновременно.

Охуенный звук.

— Вот так целуют, малышка, — шепчу ей в губы. — Поняла?

Она заторможенно кивает, взгляд уже плывёт. И это немного тормозит, успокаивает.

Значит, не всё так херово, если она всё так же реагирует. Проводит кончиком языка по губам, прячет смущённую улыбку за ладошкой.

Смотри-ка, малышка покраснела. Щёки пунцовые, а сама довольная.

— Так, ты тут меня не отвлекай, — ведёт плечами. — Ещё мясо — и на кассу.

С покупками заканчиваем быстро. Расплачиваюсь, пока Дарина пакует всё по пакетам. Выдвигаемся на улицу.

— Тормози, блядь, — перехватываю её. — Куда ты так попёрла?

Снег ебашит, как из ведра. А у моей шуба нараспашку. Застёгиваю её. Поправляю шапку. Волосы от лица убираю. Оцениваю.

Ладно, два шага до машины пойдёт.

— Сам без шапки ходишь, — бурчит недовольно.

— Мне можно, — хмыкаю.

— Мне нравится, когда ты в шапке.

— Запомню. А теперь — бегом в машину.

Подталкиваю, отвешивая шлепок по заднице. Дарина возмущается, пыхтит, но довольную улыбку не скрывает.

Визг детей сбоку режет уши. Мелкие, блядь. Носятся по парковке, как тараканы. Родители их где? Бесят, когда такая невоспитанная херь происходит.

Возле машины девчонка опять в себе. Сама себе дверь открывает, как будто одна.

— Это что за херня? — рычу, перехватываю её за локоть. — Садись.

Не джентльмен, да. Не обучен, как там по правильному жрать и руку подавать. Но базовые вещи знаю.

Дарина моргает. Смущается. И не отвечает. Блядь, да что с ней?

Усаживаю, хлопаю дверцей. Вижу, как пальцы сцепила. Взгляд не на мне. Мысли где-то далеко. Опять.

А недавно такой не была.

Залетаю за руль. Сажусь. Молчу. Мотор гудит.

— Если что-то случилось, говори. Сейчас, — рычу.

— Всё отлично, — чеканит, тут же отворачиваясь к окну.

Ладно, блядь. Это пока стерплю. Доедем домой, а там разберёмся. Поворачиваю с трассы на просёлочную.

Пальцы крепче сжимаю на руле, косой взгляд скользит по Дарине. Сидит рядом. Тихо. Слишком. Плечи напряжены, губы в нитку. И это кольцо, сука. Крутит его по кругу, будто с пальца сдёрнуть хочет.

Скулы сводит. Неделю мотался по делам, накосячить вроде не мог. Или раньше?

Ну так разберу, исправлю. Если братья — их заставлю исправлять каждый косяк.

Мне эта девчонка под кожу забралась. Поселилась в сердце, укутавшись в плед и с улыбкой.

Я хер её теперь куда отпущу.

Вообще не думал, что можно так на ком-то зависнуть. Помешаться. Когда разъебаться готов ради её счастья.

Когда даже заскоки воспринимаются в кайф. И даже ебучее умиление вызывает то, как она губы дует.

А теперь…

Теперь она, сука, кольцо стягивает. Медленно и осторожно, чтобы я не заметил.

А у меня в башке всё окончательно сгорает.

Вжимаю педаль, резко обгоняя трактор. Машина вздрагивает, снег валит в лобовое. Меня трясёт от ярости.

Я резко сворачиваю вправо на рыхлую обочину, подальше в лес.

— Арман? — она испуганно оглядывается. — Что ты делаешь?

Не отвечаю, просто поворачиваюсь к девчонке. Отстёгиваю её ремень безопасности.

Дарина смотрит на меня в растерянности. Ресницами длинными хлопает, губы округляет.

А после вскрикивает, когда тяну её на себя. Усаживаю сверху, удерживая. Вот так. Чтобы ни отодвинуться, ни отвернуться не могла.

— Арман! — возмущается. — Ты с ума сошёл? Можешь нормально объяснить?

Не могу. Если прямо сейчас что-то ляпну, то грубо выйдет. Её обижу. А я этого не хочу.

Рывком растягиваю её шубу, стягиваю. Шарф сдёргиваю, всё лишнее. Отбрасываю подальше.

Включаю печку посильнее, чтобы не замёрзла. В машине тепло. А вот на улицу в таком виде не сбежит.

— Говори, что происходит, — давлю. — Сейчас.

— Да всё нормально…

— Нормально? Тогда что за хуйня происходит?

— Да ничего не происходит. Точнее… Я просто не уверена…

— Не уверена? — взрываюсь. — В чём, блядь? В нас? В себе? Или ты уже решила съебаться, только ищешь, как это красиво подать?

Ладони её вжимаются в мою грудь. Она будто хочет что-то сказать — но замирает. Глаза блестят.

Она сейчас или расплачется, или выстрелит чем-то, что меня добьёт.

Её взгляд опущен, губы поджаты. Она ёрзает, пытается спрятаться в себе, молчит.

Я нагибаюсь за её сумкой, вываливаю всё содержимое на сиденье рядом. Помада, ключи, пачка салфеток, телефон, какие-то чеки… И кольцо.

Нашёл, блядь.

— Это нахуй не обсуждается, — рявкаю. — Это знак того, что ты наша.

Тяну её руку к себе, пытаюсь надеть кольцо обратно. Она дёргается.

— Стой, подожди… Да хватит.

Шепчет, но голос не испуганный. Скорее растерянный.

Обхватывает моё лицо обеими ладонями, тянется и целует. Быстро, несмело, но будто боится, что не успеет.

— Я никуда не денусь, — говорит. — Не уйду. И надеюсь, что вы тоже.

Она гладит меня по щеке, нежно, будто я не бешусь, а болен.

Я перехватываю её ладонь, снова беру кольцо, на этот раз аккуратнее, надеваю. Не идёт.

— Я поправилась, Арман, — посмеивается. — Поэтому и сняла. Неудобно, давит. Хотя это, наверное, отёки.

— Отёки?

Она кусает губу, как делает всегда, когда нервничает. А потом выдыхает, сжимает мою ладонь.

— Отёки. Но вес я ещё наберу, — словно обещает. — Я беременна, Арман.

Слово взрывается в голове, как граната без чеки. Грохочет, пульсирует в висках, разрывает всё на части.

Моя девчонка. Беременна.

Я обхватываю её за затылок, притягиваю ближе.

Она всхлипывает от неожиданности, обхватывает меня за шею, прижимается.

А