Адмирал моего сердца, или Жена по договору - Дарья Коваль

Это точно я сказала? Вот и Аэдан Каин удивился. Правда не совсем тому, что я задала данный вопрос. Немного иному.

— Если её нет, что тут обсуждать? — улыбнулся.

И ох уж эта его улыбка!

Коварный…

— Как это что? — прищурилась, стараясь не поддаваться на всякие отвлекающие улыбки. — Ты что, даже возражать не будешь?

— С чего бы мне возражать?

— Потому что я так решила? — предположила.

А он опять улыбнулся. Поймал мою ладонь. И поцеловал.

— Думаю, тебе следует всё-таки изучить свод по символике скрепления благословенных брачных союзов, жизнь моя, — заметил мягко.

Но меня этим не проведёшь!

— Я найду там что-нибудь о том, что мне не стоит больше никогда в жизни волноваться о всяких фаворитках или любых других любовницах, даже если ты с ними заговоришь? — прищурилась, глядя на него уже с подозрением.

Подозрения мои, к слову, были вовсе не напрасны. С учётом того, что сидящий передо мной Аэдан почему-то планомерно смещался в сторону и вообще размазывался неопределённым пятном, засомневалась, что он меня действительно слышит.

Провела рукой в воздухе, чтобы поймать сбегающее от меня изображение. Поймала. Или, вернее, оно меня. Я ж с кровати чуть не грохнулась, пока хваталась за почти упущенную возможность.

— Вряд ли ли настолько дословно, но в целом что-то вроде того, — рассмеялся непонятно чему мой адмирал.

Вышло как-то немного обидно. Но обижаться я не стала. Разум был куда больше занят иным.

— Хорошо. А можно мне ещё водички? — кажется, я собиралась сказать что-то другое, но... забыла, что именно.

Впрочем, это никакая не проблема.

— Нет, — усмехнулся опять непонятно чему Аэдан. — Водички, оказывается, тебе как раз нельзя, — сжал мои плечи немного крепче и усадил обратно на подушки.

Сперва усадил, а затем и вовсе уложил. Сам рядышком, предварительно скинув с себя мундир, тоже устроился, заботливо убирая все выбившиеся прядки с моего лица.

— И, раз уж мы выяснили, что никакой любовницы у меня впредь быть не может, поговорим о чём-нибудь ещё? — предложил, как только я устроилась удобнее, уложив голову ему на грудь.

Она мне гораздо удобнее всех подушек показалась. И теплее.

Ну а то, о чём он спросил…

— Кажется, я тебя приревновала, — выдала как есть.

Зачем призналась?

Ладно, спишем на то, что, кажется, я окончательно пьяна…

К тому же ответ меня несомненно порадовал:

— Кажется, я тоже немного, — услышала от него.

— Только немного? — возмутилась, приподнимая голову, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза.

В их внешних уголках скопились мелкие паутинки морщинок, когда мой адмирал вновь улыбнулся. Захотелось разгладить каждую из них, чем я и занялась, потянувшись к ним пальцами.

— Все остались живы, так что да — немного, — невозмутимо отозвался между тем Аэдан Каин.

— А что, могли и не остаться? — удивилась я.

На этот раз он ничего не сказал. Только улыбка превратилась в неопределённую ухмылку. Да и та быстро исчезла. А может мне всё показалось. У меня ж проблемы с восприятием.

— Ладно, не хочешь говорить и об этом, давай поговорим о чём-нибудь другом, — произнесла уже ворчливо.

Разгладить морщинки в уголках его глаз я тоже так и не смогла. Он мои пальцы намного раньше перехватил. Но я не жаловалась, я всё равно не в накладе. Мужчина же их снова поцеловал. А эти его нежные поцелуи до того мне нравились, что я бы ему и не такое простила, лишь бы только не останавливался.

— Например, жизнь моя? — вновь улыбнулся мне муж.

А я вспомнила, что мне не только его поцелуи нравятся.

— Очень приятно, когда ты так говоришь, — тоже улыбнулась. И задумалась: — Надо мне тоже придумать какое-нибудь ласковое обращение к тебе. Чтоб по-справедливости.

— По-справедливости? — развеселился мужчина.

Где-то здесь мои мысли окончательно спутались. Но я сделала усилие над собой, и всё равно выдала глубокомысленное:

— Угу.

Глаза тоже начали предавать и закрываться. Тошнота постепенно отступала окончательно, но на смену ей пришла бесконечная усталость. Потянуло в сон.

— Жду твои варианты, — послышалось от Аэдана.

То ли с очередной усмешкой, то ли всерьёз. Определить оказалось сложно. Не менее сложно было придумать ответ. Но я придумала.

— Дорогой? — предложила, обнимая супруга обеими руками, сдаваясь и прикрывая глаза. — Нет, звучит как-то по-канцелярскому.

— По-канцелярскому?

— Ну, знаешь, как будто я пишу тебе письмо или кучу приданого за тебя отвалила, поэтому ты теперь мой дорогой… — пробормотала уже совсем сонно.

Сумбурность в моей голове постепенно накрывала темнота. И она уж точно была сильнее меня. Но я всё равно умудрилась рассуждать дальше:

— Может быть милый? — спросила, но ответа дожидаться не стала, сама же решила: — Нет, ты же вообще ни разу не милый. Весь такой суровый из себя и неприступный маг смерти, командующий непобедимой армадой.

Не видела больше его лица, но показалось, что мужчина снова улыбнулся. Улыбка чувствовалась и в его голосе, когда он укрыл меня одеялом и произнёс:

— Думаю, любимый вполне подойдёт.

С этим я была полностью согласна, да и сон брал своё, вот и промолчала. Тем более что в любви ко мне он уже признавался. Своей матери, помнится, правда… Но признался же. Теперь мой черёд. Как примерной жены. В браке без всяких фавориток и любовниц. Так что действительно вполне подойдёт.

Глава 23

Голова раскалывалась на триллионы кусочков глухой боли. С трудом разлепив глаза, первое, что я увидела, — серебряный поднос, который стоял практически перед самым носом на прикроватной тумбе.

В фарфоровой чашке на блюдце дымился, судя по запаху, травяной отвар, а рядом, в бульонной миске с витиеватой ручкой — золотистый бульон с плавающей на поверхности мелко рубленной свежей зеленью. Всё это дополнял маленький букетик полевых цветов в миниатюрной вазе. Невольно улыбнулась, заметив последнее, в то время как моя рука сама собой потянулась назад, за спину, нащупывая пустое пространство и смятое одеяло.

Не знаю, почему первым порывом было именно это, но я удостоверилась, что в кровати совершенно одна, хотя помнила, засыпала в объятиях моего адмирала.

Кажется, такие пробуждения становились удручающей закономерностью.

Или нет…

— Доброе утро, жизнь моя, — прозвучало вкрадчиво где-то на другом конце спальни от мужа, а я вновь улыбнулась, усаживаясь на подушках ровнее.

И если сперва мой замученный головной болью разум был занят исключительно тем, как бы мне прийти в себя, то теперь, когда я окончательно проснулась…

Я реально вчера приставила к горлу бывшей любовницы Аэдана Каина кинжал? Да ещё и при нём! А потом требовала с него дать мне обещание, что никаких фавориток и любовниц