Причина остаться - Рита Вертер

«Чего это он? – подумала я. – Зачем оставлять конверт на улице, если можно передать через меня?» Я ощутила слабое эхо обиды. Не ожидал же он, что я залезу посмотреть, что там? Но вряд ли Эрни об этом думал, так что мне стало стыдно за эти мысли.

Он вернулся очень скоро. Встал рядом, сунув руки в карманы брюк и раскачиваясь с пятки на носок. Обожженная, обездвиженная часть его лица, бледная и неровная, была подсвечена лучами закатного солнца и выглядела как измятый лист пергамента. Рыжие волосы почти светились и переливались всеми оттенками бронзы, и каждую прядь я видела так четко, как будто рассматривала через увеличительное стекло. Я смотрела на его профиль и удивлялась тому, что не нахожу в этих увечьях уродства или, как бывает в таких случаях, не чувствую прилива необъяснимой брезгливости, смешанной со стыдом. В нашу первую встречу я поспешила отвести взгляд, чтобы не смущать его, а теперь могла открыто смотреть, не боясь, что он истолкует это неправильно. Эрни был славным парнем и заслуживал того, чтобы ему открыто смотрели в лицо.

– Аксу очень с тобой повезло, – вдруг сказал он.

– Не думаю, – нервно усмехнулась я.

Как только Аксель избавился от своего секрета, открыв мне правду, чаша весов наших отношений рухнула под грузом моего собственного вранья. У меня оставались считаные часы до признания.

А потом все будет кончено или начнется что-то совершенно иное. Я, конечно, рассчитывала на последний вариант.

– А я думаю. Такие красивые оба, смелые. Я вам, честно сказать, завидую.

Я потянула Эрни за плечо, заставляя повернуться ко мне. Та часть его лица, что была усыпана веснушками, а не ожогами, слегка порозовела от смущения.

– Эрни, брось. Что-то ты сегодня сам не свой. Не выпил ли?

– Я сегодня как раз очень даже свой. – Он улыбнулся мне во все тридцать два, а потом, положив обе ладони мне на руки, притянул их к губам и поцеловал. – Храни тебя Господь, Эмма, какая ты чудесная маленькая мисс.

– Меня зовут Элис, – неожиданно для самой себя выпалила я. – Это… это долгая история.

Мне и впрямь стало легче. Намного легче.

По лицу Эрни пробежала тень недоумения, но спустя мгновение оно снова стало таким же расслабленным и умиротворенным, как и раньше.

– Уверен, очень занятная. Расскажешь потом? Сейчас мне надо бы идти. А то папаня скоро вернется.

– Расскажу, конечно, – твердо пообещала я. – Пока, Эрни.

– Был рад знакомству, Элис!

Он шутливо поклонился мне и ушел. Я стояла на террасе, глядя ему вслед, чтобы махнуть рукой, когда он обернется, но он так и не сделал этого. Кажется, мое признание не слишком удивило его, но вариант, что Эрни догадался о чем-то раньше, я сразу отмела. Прозорливость точно не относилась к его достоинствам.

Я взяла с кресла конверт, чтобы Аксель не проглядел его, когда вернется вечером, и сунула в карман джинсов.

– Ну, где ты там, Эми? – донесся до меня недовольный голос мистера Хейза.

– Минутку! – крикнула я в ответ и, зайдя в комнату Акселя, оставила конверт Эрни на его письменном столе.

Меня охватила неясная тревога, и я никак не могла понять, чем она вызвана. Эрни ничего не скажет Акселю, это точно, – я первой ему расскажу. Сегодня же, когда он вернется домой. Он меня поймет. Между нами больше не должно быть недомолвок.

– Что-то еще хотели? – Я подошла к мистеру Хейзу и привычно поправила ему подушку. Он закряхтел, заерзав на месте.

– Кофе бы.

– Вам нельзя.

– Бурбону?

– Тем более.

– Тьфу ты, я тебе что, за это плачу, что ли?

– Нет, но следовало бы доплачивать.

– Ну вот еще. Кино смотреть будем?

– А что там сегодня?

– Ерунда какая-то. – Он ткнул пальцем в газету с программой телепередач.

Я уже видела этот фильм, причем дважды, о чем ему и сообщила. К тому же вечером меня ждал непростой разговор с Акселем. Пробормотав что-то нечленораздельное, мистер Хейз включил спортивный канал. Но не успела я выйти из гостиной, как он остановил меня:

– Погодь-ка.

– А?

– Ты с Эрни говорила?

– Да… – Странное ощущение тревоги усилилось. – А в чем дело?

– Он тебе не показался… чудны́м?

Я промолчала, и мистер Хейз, поправив очки на переносице, продолжил:

– Пить, что ли, опять начал? Если ты что знаешь, ты мне скажи, я уж Эрни-старшему передам, пусть вправляет ему мозги. Столько держался – и тут на тебе!

– Мне кажется, он не пил, – сказала я.

Мистер Хейз ничего больше не добавил, и я отправилась на кухню готовить ужин. Но отчего-то Эрни не шел у меня из головы. «Был рад знакомству». Что еще значит был?

Я знала, что поступаю дурно, но ничего не могла поделать. Неотступающее беспокойство, переходящее в дрожь, от которого у меня свело пальцы и узлом скрутило желудок, заставило меня бросить все занятия и пойти в комнату Акселя, чтобы убедиться, что мои невнятные ощущения глупы и беспочвенны.

Из конверта выпало несколько мятых купюр по сотне долларов каждая и два сложенных листа. На одном угловатым, почти детским почерком было написано «Акс», на другом – «Джефф». Я взяла письмо, предназначавшееся Акселю, и, разрываясь от стыда и плохих предчувствий, развернула лист. В глаза бросались грамматические ошибки (здесь я предпочту их опустить) и кляксы, но рука отправителя, когда бы он это ни писал, была тверда.

Акс, дружище.

Я так устал. Знаю, что не смогу сказать тебе это в лицо. Я тебя уважаю как человека и друга, но сам я плохой друг, и ты должен это знать.

Это из-за меня был пожар. Я тогда проиграл много денег, напился как черт и уснул в амбаре с сигаретой. Я ничего не помню, только что было больно, и, когда я очнулся уже в больнице, мне сказали, что ты сделал. И я думаю, ты зря меня вытащил, хотя спасибо тебе большое. И тогда все решили, что это мистер Томпсон, но это был не он, а я. Я струсил и никому не сказал. Папаня бы меня не простил, да и как бы я вам смотрел в глаза? Вы из-за меня потеряли все. Мне очень жалко, что так получилось, это я виноват. Попроси, пожалуйста, прощения у миссис Грин за меня.

Я бы извинился и перед м-ром Томпсоном, но ты знаешь, какой он козлина. Хотя жаль, что я его подставил, выходит. Но больше всего