Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

По истечении положенного времени я поймаю миг лёгкой паузы, стремительно, но элегантно поднимусь и, печально взглянув на графиню, произнесу: «Я был безмерно счастлив застать Вас в добром здравии, сударыня. Не смею более утомлять Вас своим присутствием».

Следуя собственной инструкции, Пушнов поднялся, отвесил безупречный поклон и направился к выходу. У самых дверей он замер и обернулся, повторив приветственный жест головой. Приятели весело захихикали, но Сергей Алексеевич строго поднял палец, призывая их к вниманию:

— И вот вам главный секрет, господа! Моя личная маленькая хитрость. Чтобы гарантировать себе следующую встречу, я «случайно» оставлю в её гостиной какую-то мелочь. Ну, например, одну из своих шёлковых перчаток. — Он выразительно указал на подлокотник кресла, где действительно осталась лежать белая перчатка. — А что это означает на практике? Это даёт мне законный повод заехать на следующий день «лишь на секунду», дабы забрать забытую вещь и... разумеется, вновь завязать приятную беседу.

— Что и говорить, Серж, ты просто великий гроссмейстер любовных интриг! — восхищённо воскликнул корнет Одоевский, захлопав в ладоши.

— Учитесь, пока я жив, господа! — весьма довольный собой, резюмировал Пушнов, забирая свою перчатку обратно.

На следующий день в доме графини Лещинской самоуверенный ловелас словно по нотам разыграл свою идеальную постановку. Всё прошло в строгом соответствии с его планом: тактичный стук кучера, шляпа в руках, элегантные тридцать минут светской беседы о сентиментальной поэзии и по-актёрски печальный прощальный поклон.

Проводив визитёра, Дарёна вернулась в гостиную, и её взгляд упал на бархатный подлокотник кресла, где сиротливо белела забытая Сергеем Алексеевичем вещица. На губах «графини» заиграла опасная усмешка и, неторопливо подхватив тонкую лайковую[2]* перчатку, она проговорила:

— Ну что ж, господин Пушнов... Не прощаемся, — в её зелёных глазах отразился дьявольский блеск. — Завтра жду вас с новым визитом. Думаете, что поймали глупую птичку в силки. Хм… Отлично. Очень скоро вам придётся расплатиться по всем счетам. За всё зло, что вы причинили…

 

[1] Парвеню́ (от фр. parvenu — добившийся успеха, выскочка) — это человек незнатного или низкого происхождения, который быстро разбогател или достиг высокого служебного положения, пробившись в высшее общество. Термин часто носит пренебрежительный оттенок, описывая выскочку, который неумело или нарочито подражает манерам аристократии.

[2] Ла́йка — мягкая тонкая кожа белого цвета квасцово-жирового, то есть лайкового, дубления.

 

Глава 16

Второй визит Пушнова не заставил себя долго ждать. Явившись под предлогом возвращения «случайно забытой» перчатки, Сергей Алексеевич так усердно рассыпался в извинениях и комплиментах, что Дарёна явила ему саму любезность. Она даже позволила себе сдержанно кокетничать с ним, вроде подавая надежду, но сохраняя светскую дистанцию.

— Дарья Михайловна, а не согласились бы вы как-нибудь прогуляться со мной? — наконец предложил Пушнов, решив, что дама достаточно «созрела» для следующего шага.

— Прогуляться? Наедине с посторонним мужчиной? Полноте, сударь, это совершенно неприлично, — графиня строго нахмурилась, однако, заметив на лице кавалера тень досады, задумчиво добавила: — Вообще-то в четверг я планировала посетить Нескучное, дабы пройтись по саду...

Мгновенно разгадав прозрачный намёк на «случайную» встречу, ловелас тут же просиял:

— О, превосходный выбор, Дарья Михайловна! — горячо подхватил он. — Очень рекомендую. Господин Демидов там знатно расстарался, уж сколько диковинных растений насажал и наших, и иноземных! Только вот... цветов в том саду рвать я вам категорически не советую.

— Отчего же?

— Чтобы пресечь подобное пагубное баловство, Прокофий Акинфиевич часть мраморных статуй в аллеях заменил на вымазанных побелкой дворовых людей. Стоит им заметить, что кто-то намерен нанести ущерб растениям барина, как эти истуканы оживают: начинают кричать или даже хватают воришку за руку! — предупредил Пушнов и, видя крайнее недоумение на лице графини, сурово сдвинул брови: — Да-да, сударыня. Более того, особо чувствительные натуры от неожиданности нередко падают в глубокий обморок.

Даша лукаво прищурилась: «Не иначе сам когда-то хотел для очередной любезницы цветок с клумбы выдрать, тут-то его «статуя» за руку и прихватила. А дама от такого действа со страху в обморок и грохнулась», — подумала она, но, сдержав смешок, понимающе кивнула:

— Непременно учту ваш совет, Сергей Алексеевич. Теперь мне вполне понятно, отчего этот парк называют «Нескучным», — и, закончив фразу, она строго взглянула на визитёра, давая понять, что аудиенция окончена.

Пушнов откланялся, чрезвычайно довольный своей маленькой победой. Шагая по Кузнецкому мосту, он весело насвистывал модную итальянскую мелодию, в мыслях уже рисуя упоительные картины куда более близких отношений с богатой графиней.

Спустя несколько дней, собираясь на условленную прогулку, графиня Лещинская с особым тщанием подбирала наряд как для себя, так и для Стеши. Ей не хотелось выглядеть излишне ветреной, но и пуританкой прослыть она не собиралась. Разглядывая своё тёмно-синее шёлковое платье, отделанное тёмным кружевом, она удовлетворённо улыбнулась и присела перед зеркалом. В Европе всё больше отказывались от тяжёлых напудренных париков, и Дарёна, шагая в ногу со временем, предпочитала естественность, тем более что природа густыми волосами её не обделила.

Укладывая медные пряди в аккуратную высокую куафюру, Стеша вдруг тихо вздохнула:

— Дарья Михайловна, а может... не стоит с господином Пушновым на людях появляться? Что свет-то скажет? Дескать, не успела мужа похоронить, как уже нового подыскивает?

— Моя дорогая, вот что меня беспокоит меньше всего, так это мнение московских кумушек, — ответила Дарёна, критически разглядывая собранные локоны. — К тому же пошёл второй год со дня кончины моего благоверного. Я ещё слишком молода, чтобы заживо похоронить себя в четырёх стенах, словно в монастыре. Лучше вот здесь поправь, видишь, завиток выбился? — она указала пальчиком на капризную прядь.

Ловко заправив непослушные волосы на место, компаньонка опасливо покосилась на отражение хозяйки:

— Я понимаю, ваше сиятельство, негоже такой молодой вечно слёзы лить по усопшему... — проговорила она. — Но господин Пушнов... он ведь на вас не женится. Семья ни за что не позволит ему в жёны вдовую взять. Всем же девиц подавай.

— Что? — Дарёна оторвалась от созерцания своего отражения и насмешливо взглянула на девушку. — Ты думаешь, я сплю и вижу, как захомутать этого павлина и повести под венец? — запрокинув голову, она звонко расхохоталась. — Ой, насмешила ты меня, Стеша! Да будь он последним мужчиной на свете, я бы за него не пошла!

— А как же тогда... — Стеша окончательно растерялась, так и замерев с костяным гребнем в руках.

— А вот так, — Даша