Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

случае мне придётся сменить тактику. Раз артиллерия комплиментов не пробила стену вашей иронии, я безоговорочно сдаюсь на милость победителя. Но разве поверженный враг не заслуживает хотя бы короткого перемирия и прогулки до пруда? — он заискивающе заглянул даме в глаза.

— Сдаётесь? Как это по-мужски… Поспешно объявить о поражении, дабы выторговать себе новые привилегии. Что ж, ведите, сударь. Но предупреждаю: я слишком хорошо знаю финал этой пьесы, — Дарёна раскрыла веер и сделала лёгкое, едва заметное движение в сторону аллеи, ведущей к воде. Этим жестом она без слов дала понять, что его напор ничуть не нарушает её душевного равновесия.

Позволив кавалеру подхватить себя под локоть, дама неспешно пошла по гравию, едва слышно шурша шёлковыми туфельками на высоком «французском» каблуке. Стеша следовала за ними на почтительном расстоянии, скромно опустив глаза и служа живым залогом благопристойности.

— Говорят, вдовство — это монастырь без стен, — со скорбной гримасой продолжил речь Пушнов, подстраиваясь под шаг Даши. — Но, глядя на вас, графиня, я понимаю: это скорее недоступный храм, куда смертным вроде меня вход заказан за грехи легкомыслия.

— Ваше раскаяние так внезапно, Сергей Алексеевич, — лениво обмахиваясь веером, отозвалась дама, всем своим видом демонстрируя ледяное спокойствие и превосходство. — Неужели вы и впрямь решили сменить амплуа и готовитесь к постригу? Или же это просто вечерняя прохлада навеяла на вас столь мрачные мысли?

— Мои мысли лишь о том, как несправедливо солнце, покидающее этот сад именно тогда, когда я, наконец, нашёл в нём свой истинный свет, — Пушнов картинно указал свободной рукой на багровое светило, медленно опускающееся к горизонту.

— Прекрасный слог, — Дарья иронично вскинула бровь. — Право, вам непременно стоит записать сию тираду в альбом моей Стеши. Она обожает подобные поэтические виньетки. А теперь будьте любезны, помогите мне дойти до экипажа, пока ваши комплименты не превратились в полноценную элегию.

Они направились к выходу из парка и, шагая по тенистой аллее, неожиданно столкнулись лицом к лицу с прогуливающимся подполковником Крашевским. На лице Фёдора на миг промелькнуло откровенное недоумение, но, вовремя совладав с собой, он отвесил сухой поклон графине Лещинской и её спутнику, изобразив подобие учтивой улыбки.

Вежливо улыбнувшись в ответ, Дарёна едва заметно качнула головой, но заговаривать с Крашевским первой не стала, а, напротив, подчёркнуто направила всё своё внимание на Пушнова, преданно заглядывая тому в глаза. Недобро нахмурившись, полицейский, не посмев нарушить этикет, стремительно зашагал дальше, но его окаменевшая спина и чеканный, неестественно резкий шаг выдавали глубокую злость лучше любых слов.

Пушнов, мгновенно почувствовав «слабину» в защите дамы и воодушевлённый её внезапной благосклонностью, осмелился пойти на решительный штурм:

— Мы почти дошли до края сада, графиня, но я боюсь, что так и не приблизился к вашему сердцу ни на вершок, — он печально вздохнул и, словно побитый пёс, взглянул на спутницу. — Завтра в моём доме соберутся лишь избранные, мы будем слушать итальянскую певицу, только приехавшую из Петербурга. Говорят, её голос заставляет плакать даже камни. Могу ли я надеяться, что вы украсите мой вечер своим присутствием?

Остановившись у раскидистого каштана, Дарёна задумчиво посмотрела на великолепную крону и, медленно закрывая веер, негромко произнесла:

— Ваш дом... Не знаю, Сергей Алексеевич. Я — вдова и в моём положении должна дорожить своей репутацией куда больше, чем итальянским бельканто.

Прочитав жест веера как скрытое согласие, Пушнов взахлёб заговорил:

— Репутация — это лишь эхо, которое доносится из чужих гостиных, сударыня. Обещаю вам: мой дом станет для вас неприступной крепостью. Я лично буду оберегать ваш покой от любых праздных пересудов.

— Вы — опасный человек, — с лёгким, кокетливым вздохом произнесла Дарёна, искусно изображая «капитуляцию». — Вы предлагаете мне именно то, перед чем я не могу устоять, — музыку. — Она сделала небольшую паузу и взглянула на кавалера со слабой полуулыбкой: — Хорошо. Но при одном условии.

— Я заранее согласен на любое, графиня!

— Я приеду значительно позже остальных, когда представление уже начнётся, — Дарья заговорщицки понизила голос. — Мне совершенно не нужны лишние церемонии и тем более любопытные взгляды у парадного входа.

— О, графиня, этот вопрос легко разрешить! — радостно блеснув глазами, воскликнул Пушнов. — Мой особняк устроен на европейский манер. Из уединённого внутреннего дворика есть отдельная дверь, ведущая прямиком в мою библиотеку, а оттуда через малую галерею вы сразу попадёте в концертную залу.

На такую невероятную удачу Дарёна даже не рассчитывала. «Сам открывает двери к своим секретам», — ликующе пронеслось в её голове, но внешне она лишь изобразила милое замешательство.

— Пройти через вашу личную библиотеку, сударь? Без сопровождения? Но… насколько это прилично?

Приняв её колебания за чистую монету, Пушнов с жаром зашептал:

— Ключ от садовой двери будет только у моего самого доверенного слуги... Или, что ещё лучше, я сам встречу вас в библиотеке!

— О, нет, сударь! — Дарёна кокетливо погрозила кавалеру веером. — Извольте ждать меня в зале. Если вы встретите меня в полумраке книжных шкафов, боюсь, мы рискуем вовсе никогда не дойти до музыки.

— Сделаю всё в точности так, как вы пожелаете! — воскликнул ослеплённый удачей Пушнов, с благоговением целуя её затянутую в перчатку руку.

Пока Пушнов рассыпался в благодарностях, в голове Дарёны гремели вовсе не звуки итальянского бельканто, а складывался выверенный план: «Нужно будет захватить перчатки потоньше, чтобы не оставить следов пудры на его бумагах...» — размышляла она и, наконец, вспомнив о кавалере, опасливо огляделась по сторонам:

— Ну полноте, полноте! Не преступайте границы дозволенного, Сергей Алексеевич, — воскликнула она, решительно вырывая руку. — Не заставляйте меня забирать своё обещание назад.

— Что вы, что вы, графиня! — кавалер тут же изобразил полнейшую покорность и услужливо помог дамам подняться в экипаж.

Стоило карете тронуться с места и покатить по московской мостовой, как Стеша неодобрительно проворчала:

— Вы вели себя слишком легкомысленно, ваше сиятельство.

— Это почему же? — Дарёна с искренним интересом приподняла бровь.

— Если вы его не любите и презираете, зачем согласились на тайную встречу в его доме? — Стеша непонимающе покачала форменной шляпкой.

— Глупышка. Мы оба сегодня участвовали в презабавной игре, — хихикнула Дарёна. — Это была настоящая дуэль. Главный интерес здесь в том, что роли в этой пьесе распределены совсем не так, как кажется нашему павлину. Он думает, что ведёт искусную осаду неприступной