Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

А теперь, после данного вам слова, он к картам и близко не подходит! И теми деньгами, что вы столь щедро одарили его, мы покрыли долги, и дела наши, наконец, пошли на лад. Даже не знаю, как и благодарить вас, ангел вы наш!

— Ну что вы, право, это такая мелочь... — пробормотала Дарёна, покраснев. «Хотя чего я смущаюсь? — вдруг одёрнула она себя. — Не вмешайся я тогда, и впрямь неизвестно, чем бы всё кончилось. Пётр Иванович и камень бы потерял, и не отыгрался бы, а от отчаяния мог и пулю в висок пустить», — подумала она и уже более уверено произнесла. — Я искренне рада, что смогла уберечь вашего сына от роковой ошибки.

— Я буду молиться за ваше здравие в каждой церкви! — горячо воскликнула матушка капитана.

— А вот это, пожалуй, излишне, — с лёгкой улыбкой возразила Дарёна. — Я далеко не святая…

— Не говорите так! Вы вернули мне сына, а значит, для меня вы навсегда останетесь благодетельницей. Господь видит ваше доброе сердце, графиня.

Капитан с матерью ещё раз почтительно откланялись, а Дарья Михайловна, проводив их взглядом, теперь куда более уверенно прошлась по зале. Стефания следовала за ней тихой тенью, но её скромная, благородная красота уже привлекла внимание молодых офицеров.

Едва оркестр заиграл первые звуки кадрили, как перед ними вырос молодой поручик из свиты генерал-губернатора. Чинно поклонившись, он испросил у вдовы позволения пригласить её изящную компаньонку на танец, и Дарья Михайловна благосклонно кивнула. Стеша, вспыхнув от неожиданного смущения, уплыла в круговорот пар, и графиня Лещинская, оставшись одна мысленно вздохнула. Из-за траура она сама в танцах участия не принимала: «Да, здесь не бесшабашный Шклов с его бравым хозяином», — понимала она, а потому степенно направилась к почтенным матронам, дабы вести неспешные светские беседы.

Дамы с пристрастием оценивали наряды соперниц, в уме подсчитывая стоимость чужих кружев и драгоценностей, а Дарёна, лишь краем уха слушая их пересуды, наблюдала за танцующими парами и счастливой Стешей, как вдруг увидела вошедшего в залу Крашевского. Нервно взмахнув веером, она попыталась охладить вмиг раскрасневшееся лицо и, делая вид, что увлечена разговором, поспешно отвела глаза. Однако взгляд её то и дело возвращался к блестящему подполковнику. В новом мундире, подтянутый и суровый, Фёдор казался здесь чужеродным, но невероятно притягательным элементом, и пока девушка пыталась унять внезапную дрожь в руках, вновь раздался голос капитана Бурцева

— Простите, Дарья Михайловна, — он смущенно кашлянул, — но мой хороший знакомый крайне настойчиво просит меня представить его вам. Вы позволите?

— И кто же этот ваш знакомый? — улыбнувшись, спросила Дарёна и, повернувшись к капитану, потеряла из вида свой объект наблюдения.

— Господин Пушнов.

— Пушнов? — повторила она, и пальцы её до боли сжали костяные пластины веера. — И вы с ним... в тесной дружбе? — стараясь, чтобы её голос не дрогнул, спросила Дарёна.

— Честно говоря, нет, — потупившись, ответил капитан. — Но, узнав, что я имею честь быть представленным вам, он умолял о знакомстве.

Делая вид, что раздумывает, графиня некоторое время обмахивалась веером и, наконец, сделав глубокий вдох, проговорила.

— Ну что ж, ведите своего знакомого, Пётр Иванович. Исключительно из уважения к вам, — она одарила Бурцева милостивой улыбкой.

— Благодарю, ваше сиятельство! Сию минуту! — воскликнул он и, щелкнув каблуками, скрылся в толпе.

Стараясь усмирить галопом скачущее сердце, графиня Лещинская в ожидании ненавистного ей человека прикрыла глаза: «Спокойно. Это знак свыше. Ты не должна выдать себя!» Собравшись, она вновь глубоко вздохнула, и теперь в её взгляде читалась не растерянность, а скорее азарт схватки. Издали заметив приближение Бурцева с его протеже, Дарёна, плотно сложив губки, хищно прищурилась.

Пушнов за эти несколько лет заматерел, приобрёл вальяжность в движениях и некоторое высокомерие во взгляде, так ведут себя уверенные в своей неотразимости красавцы. И правда, щегольски разодетый кавалер привлекал внимание дам, но, словно не замечая направленных на него заинтересованных и кокетливых взглядов, гордо нёс себя через залу.

«Думаешь, настолько неотразим? — разглядывая самолюбца, хмыкнула она. — Ну что ж я тебе подыграю. А потом опустошу твой кошелёк… Ах, как бы я хотела выпотрошить не только его, но и твоё жалкое нутро.»

Вновь представ перед Дарёной, капитан Бурцев вежливо поклонился:

— Ваше сиятельство, позвольте рекомендовать вам моего доброго приятеля, господина Сергея Алексеевича Пушнова. Он искренне желал засвидетельствовать вам своё почтение.

Взглянув на стоящего рядом с капитаном самовлюблённого павлина, графиня Лещинская сдержанно склонила голову.

— Сударыня, я бесконечно обязан своему другу за счастье быть представленным вам, — Пушнов галантно поклонился, обдавая её волной дорогого парфюма.

— Ваше имя мне уже знакомо, благодаря добрым словам нашего общего друга, — ответила Дарёна, и в глубине её глаз на мгновение вспыхнул дьявольский огонёк. — И рада возможности познакомиться с вами лично. Надеюсь, вечер проходит для вас приятно?

Приняв блеск её глаз за живой интерес к своей персоне, Пушнов заметно взбодрился.

— Безусловно, мадам, ваше присутствие сообщает этому собранию ту редкую атмосферу благородства, коей так часто недостаёт шумным московским балам, — он сделал паузу, ожидая реакции вдовы. Держа сложенный веер в руках, она в ответ лишь повела бровью и, оценив «язык веера», как благосклонность, ловелас решил развить успех. — Позвольте заметить, сей выбор цвета платья столь тонко подчёркивает ваше величие, что не оставляет места для иных украшений. Хотя... — его взгляд довольно смело скользнул по её шее, — блеск ваших бриллиантов лишь подчёркивает ваше совершенство. Редкие камни, сударыня, и тонкая работа.

— Этот гарнитур — подарок моего покойного мужа, — ровным тоном ответила Дарёна и, заметив, как лицо кавалера скисло, мысленно усмехнулась. Упоминание «вечного траура» для волокиты было явно плохим знаком, однако дама тут же сделала очень вызывающий шаг, взглянув кавалеру прямо в глаза.— Но всё же... вы чрезвычайно любезны, сударь, — она одарила его такой лучезарной улыбкой, что Пушнов окончательно смешался.

Правда, сомневался красавец недолго и, снова «распушив хвост», принялся красноречиво разглагольствовать о музыке и новинках литературы. Дарёна старательно поддерживала беседу, хотя краем глаза уже заметила решительное приближение Крашевского. Выждав паузу, графиня как бы невзначай перевела взгляд на подошедшего подполковника и, приподняв брови в притворном изумлении, воскликнула:

— Фёдор Сергеевич! Моё почтение! — она грациозно протянула ему руку для поцелуя. — С возвращением в Москву. Рада видеть вас в добром здравии.

— Дарья Михайловна, —