Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

оставьте, — Дарья обернулась, вскинув подбородок с долей высокомерия, приличествующей её титулу. — Мужчины вечно видят лишь выгоду там, где мы, женщины, видим историю. Для вас это «сор», а для меня память о доблести смелого офицера. — Она снова повернулась к капитану, который, глядя на деньги, всё еще пребывал в оцепенении.

— Вы шутите? — пробормотал Бурцев. — Тысяча рублей за пустые стекляшки?

— Да, я покупаю у вас эти камни, — подтвердила Дарёна и, прежде чем тот успел ответить, добавила стальным тоном. — Но при одном условии: вы должны поклясться, что никогда более не сядете за карточный стол! Вы согласны?

— Мадам… — вояка никак не мог прийти в себя от неожиданного предложения. — Но…

— Так вы согласны? — надавила она, и её глаза сверкнули не по-женски властно.

— Конечно! Мадам, вы посланы мне самим провидением!

— Клянитесь!

— Клянусь честью дворянина и офицера: я никогда более не прикоснусь к картам! — воскликнул Бурцев.

— Отлично. Деньги ваши, — Дарья протянула пачку и принялась аккуратно, до последнего крошечного зерна, собирать осколки со стола.

— Сударыня, разрешите ручку! — воскликнул капитан Бурцев и с благоговением приник губами к её пальцам. — Благодарю! Я — ваш почитатель до гроба!

— Не стоит, сударь, — усмехнулась Дарёна, пряча добычу. — И помните о своей клятве. Нарушите — и удача отвернётся навсегда.

Браво щёлкнув каблуками, вояка откланялся и, подхватив пачку ассигнаций, стремительно вышел из залы, точно боялся, что видение исчезнет.

Дарёна же вернулась на место под насмешливыми взглядами игроков, но стоило ей опуститься на стул, как Арсеньев присев рядом, сердито зашипел:

— Что на вас нашло, Дарья Михайловна? Зачем вы устроили этот спектакль? Где ваше знание этикета? Зачем привлекать к нам лишнее внимание?

— Ах, Егор Захарович, право, не понимаю ваших возмущений, — девушка беспечно отмахнулась. — Меня здесь и без того было трудно не заметить. Из дам в зале лишь я да вон та престарелая матрона с семейством.

— Но всё же! С чего вы решили облагодетельствовать этого глупца, севшего играть с аферистами?

— Он просто наивный человек, — она невинно пожала плечами. — Мне стало его искренне жаль.

— Жаль? И из этой жалости вы отдали ему целую тысячу рублей?! Что за безумное расточительство?

— Вовсе не расточительство, — фыркнула Дарёна и, склонившись к самому уху наставника, прошептала. — Я заключила самую выгодную сделку в своей жизни. Эх, жаль, что не успела уберечь весь камень... — она сокрушённо вздохнула. — Но и того, что осталось, хватит на безбедную жизнь в Москве.

— Вы хотите сказать... — Арсеньев недоверчиво прищурился.

— Да. Это был настоящий алмаз, — подтвердила его догадку Дарёна. — И теперь я по-настоящему богата.

— Вы уверены? Настоящий?

— Абсолютно! Как только мы приедем в Москву, вы сможете убедиться, что я права.

— Н-да... — только и смог выдохнуть Арсеньев, ошеломлённо глядя на её спокойное лицо.

Они замолчали, тем более что половой, наконец, принёс заказанное жаркое. Пока они ели, Зановичи, видимо, поняв, что здесь им больше нечего ловить, засобирались в дорогу. Вместе с ними к выходу потянулась и их многочисленная свита, Дарёна насчитала только восемь человек слуг и прочих сопровождающих.

— И что же, они так просто уйдут? — глядя вслед братьям, спросила она.

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, — Арсеньев усмехнулся, провожая авантюристов тяжелым взглядом. — Уверен, гулять на свободе им осталось недолго. Капкан уже захлопнулся, просто они об этом ещё не знают.

Пока Арсеньев расправлялся с жарким, Дарёна велела половому собрать узелок с едой: несколько кусков свежего хлеба, холодную буженину и пару яблок.

— Отнеси это моей горничной в карету, — распорядилась она.

— Что, не забыла про свою сиротку? — наблюдая за подопечной, хмыкнул Арсеньев. — А теперь, графиня, откушай сама, а то в Москве нас ждёт такая круговерть, что про обеды забудем.

Закончив с трапезой, путники поспешили покинуть трактир. Стеша, уже успевшая перекусить, робко заняла своё место в карете, готовая исполнить любое поручение новой хозяйки.

Арсеньев распорядился ехать без лишних остановок: Москва была уже совсем близко, и дорожный азарт гнал их вперёд. Однако на самом подъезде к городу экипаж затормозил.

— Что случилось? — Егор Захарович высунулся в окно и окликнул возницу.

— Дык, ваше благородие, застава. Дорогу перегородили, никого не пущают, — ответил тот, сдерживая лошадей.

Покинув экипаж, Арсеньев огляделся и вдруг торжествующе хихикнул.

— Приехали, наши голубчики! — он кивнул Дарье на отряд солдат, плотным кольцом окруживших блестящую кавалькаду.

На въезде в Москву полицейская команда перехватила обоз, состоявший из роскошной коляски братьев Зановичей и нескольких повозок со свитой. Зрелище оказалось захватывающим: солдаты шерстили обоз с яростным тщанием, вытряхивая содержимое коробов прямо в придорожную пыль, вспарывая штыками тюки и методично обстукивая каждый дюйм дорогих экипажей.

На глазах у Дарёны один из дознавателей принялся со знанием дела ковырять саблей дно коляски Аннибала. Вскоре дерево хрустнуло, и офицер победно воскликнул:

— Нашёл! Сюда! — и запустив руку в потайную нишу, он вытащил тяжёлую кипу бумаг, перевязанную бечевой. — Вот они, родимые!

«Радужные»... — по заставе пронёсся гул одобрения.

— Вот и всё, Дарья Михайловна, — Арсеньев, заметно повеселев, помог подопечной вернуться в экипаж. — Наша миссия исполнена. Всё, что могли, мы сделали, а теперь за дело возьмётся Тайная канцелярия[1]*. Уж они-то из этих «графов» всю правду вытрясут.

Карета тронулась, объезжая затор, и Дарья в последний раз взглянула на бледных, потерявших лоск братьев-авантюристов. Она крепче прижала к себе ридикюль с осколками алмаза, её собственная большая игра в Москве только начиналась.

 

[1] Тайная канцелярия — орган политического сыска и суда в России в XVIII веке. По сути, это была тайная полиция, которая ведала особо важными делами.

 

Глава 13

Москва встретила путников торжественным многоголосым звоном колоколов. Стефания, прильнув к окну экипажа, во все глаза смотрела на золотые маковки церквей и только ахала:

— Посмотрите, ваше сиятельство, как ярко сияют купола! — восклицала она. — Сразу видно — Первопрестольная! Ой, посмотрите, а магазины какие! И сколько здесь народу!

Сдержанно улыбаясь, Дарёна лишь молча кивала, ей не требовалось смотреть в окно, чтобы понять, какой за этим поворотом откроется тупик и где уличный торговец нахваливает свой товар. Каждый запах и звук улиц были