Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

— Обязательно передам, — бросил Крашевский и вышел, чувствуя, как тяжесть этого дела, наконец, начинает спадать с его плеч.

[1] За основу сюжета, взято реальное историческое дело фальшивомонетчиков, имена преступников и участников сохранены, но главные герои романа — персонажи вымышленные.

[2] Шлафрок (от нем. Schlafrock) — это просторный домашний халат, популярный в XVIII–XIX веках в Европе и России как мужская и женская одежда для отдыха и утреннего приёма гостей. Обычно он не имел пуговиц, запахивался и подпоясывался, изготавливаясь из дорогих тканей (шелк, бархат, парча).

[3] Вырывание ноздрей — одно из наказаний фальшивомонетчикам в 18 веке.

Глава 12

Дело шкловских фальшивомонетчиков, наконец, сдвинулось с мёртвой точки. Получив признания Зорича, Крашевский немедля дал знать Арсеньеву, а вслед за тем и самому Потёмкину, что в обозе Зановичей устроены хитроумные тайники. Вслед за беглецами во все стороны Российской империи полетели депеши и поскакали нарочные: петля, расставленная на дорогах, начала медленно затягиваться.

Засобирались в обратный путь и Егор Захарович со своей протеже, их роль в малоросской глуши была исполнена. Проводив отца с Дарёной до экипажа, Крашевский учтиво протянул девушке руку:

— Мадмуазель... Ох, простите, мадам, разрешите вам помочь, — проговорил он, еле скрывая язвительную усмешку.

— Благодарю, Фёдор Сергеевич, — не обращая внимания на его поддёвку, Дарёна уверенно оперлась на предложенный локоть и легко, с кошачьей грацией, поднялась в карету.

— Надеюсь, по дороге вы будете осмотрительны и не станете ввязываться в новые авантюры? — спросил Крашевский, задерживая её руку на мгновение дольше, чем того требовало приличие. — Знаете ли, на почтовых станциях нынче орудует немало мошенников.

— Боже, не пугайте меня так, — несмешливо прищурившись, ответила девушка, но тут же обижено надула губки. — Спасибо за заботу, сударь, но ваше беспокойство напрасно. Я всегда осмотрительна. Тем более теперь, когда я стала весьма состоятельной дамой. Хм… И была бы ещё богаче, если бы часть моего выигрыша не оказалась гнусной подделкой! — она сокрушённо вздохнула.

— Вот за то и переживаю: как бы вы не решили взять реванш за первым же встречным карточным столом, — Фёдор подозрительно прищурился.

— Ничего, я за ней присмотрю, — пообещал Арсеньев и крепко обнял сына. — Буду ждать тебя в Москве, дорогой. Нам есть что отпраздновать.

— Да... Надеюсь, после этого дела Светлейший замолвит о нас словечко перед государыней, — ответил Крашевский, выпуская старика из объятий. — До скорой встречи!

Экипаж тронулся. Дарёна и Арсеньев отправились в обратный путь, и Шкловский замок вскоре остался позади. Дорога оказалась для путников не слишком утомительной, на их счастье, на станциях почти всегда находились свежие лошади, и долго задерживаться нигде не пришлось.

В очередной раз решив передохнуть перед следующим перегоном, Арсеньев распорядился остановиться у крупного придорожного трактира. Выйдя из кареты, молодая вдова поправляла вуаль, когда её внимание привлёк шум на заднем дворе. Там, у коновязи, собралась толпа, и оттуда слышались монотонный голос аукциониста и женский плач.

— Что там происходит, Егор Захарович? — спросила Дарёна, вслушиваясь в крики.

— Обычное дело. Распродажа дворовых за долги, — вздохнув, ответил Арсеньев. — Пойдёмте в дом, негоже вам на это смотреть.

Но Дарья, вопреки его воле, уверено направилась на шум, и вскоре её взору открылась неприглядная картина работорговли. На невысоком помосте, опустив голову, стояла девушка лет девятнадцати, а грузная помещица, широко размахивая руками, злобно выкрикивала в толпу:

— Глядите, добрые люди, какая белоручка! Читать по-французски умеет, на фортепьянах бренчит, а как корову подоить или в поле выйти — так сразу в обморок! Кому девку грамотную для услуг? За бесценок отдам, лишь бы с глаз моих долой эту занозу!

Девушка не плакала и не причитала, как остальные, а замерев на помосте, взирала поверх толпы обречённым взглядом человека, который уже смирился с худшим. Её бледное лицо с тонкими, почти прозрачными чертами выдавало в ней благородную кровь: ту самую «ошибку барина», за которую теперь приходилось расплачиваться «зазорному» ребёнку.

— Говорят, покойный её больно привечал, грамоте выучил, в господском доме держал...— донёсся до Дарёны шепоток из толпы.

— Да, да. А ревнивая вдовушка теперь девку в деревню на скотный двор сплавить хочет, — тихо отозвался собеседник.

Ощутив, как внутри неё всё вскипает, Дарёна обратилась к Арсеньеву:

— Эта девушка мне нужна, — заявила она.

— Дарья, помилуй, у нас и так хлопот... — начал было он, но подопечная его перебила.

— Нам нужна горничная, Егор Захарович. Графине Лещинской негоже самой себе платье шнуровать. Как я в Москве вовсе без прислуги появлюсь? А эта крепостная образованна и, полагаю, будет нам бесконечно обязана.

Арсеньев тут же оценил практичность момента: и правда, верная горничная, ничего не знающая о прошлом «графини», это именно то, что было нужно.

— Ну, быть по-твоему! — соглашаясь, он махнул рукой. — Купим тебе горничную, — и спустя полчаса девушка с помоста оказалась в карете.

— Как тебя зовут, милая? — мягко спросила Дарья и, заметив, как сильно дрожат руки девушки, сама подала ей чашку воды. — Выпей. Не бойся. Здесь тебя никто не обидит.

Не смея поднять глаз, та прошептала:

— Стефания, ваше сиятельство... Стеша, — и вдруг, не выдержав, она повалилась на колени. — Спасибо вам, барыня! Спасли от погибели! Век молиться буду!

— Полно, Стеша, встань, — Дарёна коснулась её плеча. — Ты теперь при мне. Будешь помогать с нарядами и письмами. В Москве у нас будет большой дом, а мне нужен кто-то, кому я смогу доверять.

Стеша порывисто кивнула и, наконец, решилась взглянуть на хозяйку:

— Конечно, барыня! Я не подведу, вот увидите! — в её глазах, полных слёз, читалось такое безграничное обожание, будто графиня Лещинская и впрямь была сошедшим с небес ангелом.

Дарёна невольно вздохнула и отвернулась к окну. Ей стало немного не по себе от этой искренней веры. Теперь в её жизни появился человек, чья судьба, а возможно, и жизнь полностью зависели от того, насколько успешно «фальшивая графиня» исполнит свою роль.

Путь продолжался, и спустя несколько дней на горизонте замаячила Москва. Желая набраться сил перед последним перегоном, Арсеньев распорядился остановиться у придорожной почтовой станции.

Пока они дожидались заказанного жаркого в общем зале трактира, Егор Захарович, вглядываясь в дальний, окутанный табачным дымом угол, настороженно прищурился. Там, за массивным столом,