Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

— Не те ли это птицы, за которыми охотится Тайная канцелярия? — вполголоса пробормотал Арсеньев, едва заметно указав глазами на нагловатых игроков. — Уж больно похожи на описание братьев Зановичей.

— Полагаю, они самые, — Дарёна украдкой принялась изучать кавалеров, и на её губах заиграла холодная усмешка. — Только они такие же графы, как и я графиня. Руки у них ловкие. Любой мошенник позавидует.

Между тем ставки за карточным столом в углу неумолимо росли. Потрёпанный военный отчаянно пытался отыграться, но банк раз за разом уплывал к «графам».

— И не отыграется, — криво усмехнувшись, бросила Дарёна. — Они мухлюют так нагло, будто в зале нет ни одного честного человека. Егор Захарович, может, мне...

— Даже не думай! — зашипел Арсеньев и, накрыв её ладонь своей, крепко её сжал. — По их следам и так гонцы во все стороны разосланы. Без нас скрутят.

— Я только хотела их немного наказать, — Дарья обиженно надула губки, но в её глазах вспыхнул знакомый Арсеньеву лукавый огонёк. — Показать, что на каждую хитрую лису найдётся капкан покрепче.

— Тоже мне, академик карточного стола, — фыркнул Арсеньев. — Сама ведь сказала: они — мастера обмана. Обыграют — и глазом не моргнёшь.

— Но они же не знают, кто я такая... — прошептала она.

— Сказал — не смей! Не для того мы в Москву едем, чтобы ты в придорожных трактирах с шулерами на ножах сходилась.

С досадой поморщившись, Дарёна откинулась на спинку стула, ей оставалось лишь дожидаться неизбежного финала, который наступил быстрее, чем принесли их жаркое.

Проиграв последнее, вояка в отчаянии схватился за голову и, неожиданно подскочив, выбежал из зала. Отсутствовал он недолго и вернулся, сжимая в руках походную сумку.

— Вот! — сверкнув глазами, воскликнул он и положил на стол камень размером с крупное перепелиное яйцо.

— И что это за булыжник? — старший из братьев брезгливо коснулся камня, стараясь не задеть его краем кружевного манежа. — Вы, любезный, видать, совсем рассудок потеряли от проигрыша.

При виде «булыжника» Дарёна замерла. Камень выглядел тусклым, словно покрытым сероватой коркой, но сквозь неё она уловила ту самую алмазную игру света, по которой отец учил её отличать от любой подделки.

— Это не булыжник! — возмутился вояка, ударив кулаком по столу. — Это настоящий алмаз! Я его у французского моряка в карты выиграл. Клянусь честью! А француз отобрал его у англичанина, который привёз его прямиком из Индии!

— Интересно, и где же ты нашёл французских и английских моряков? В брянских лесах? — хохотнул младший Занович, небрежно тасуя колоду.

— В порту Генуи! — возразил военный. — Я из турецкого плена бежал, три моря прошёл, прежде чем на берег ступил...

— А с чего ты взял, что он настоящий? — старший Занович усмехнулся, подталкивая камень пальцем. — Наболтал тебе француз с три короба, а ты и уши развесил. Простая стекляшка, обкатанная морем.

— Да мне за него меняла в Могилёве тысячу рублей предлагал! — выкрикнул вояка. — Но я отказался. Он стоит в десять раз дороже!

— Мало ли, что ты говоришь, — фыркнул старший. — Надо сначала доказать, что это настоящий алмаз, а не стекляшка.

Прислушиваясь к разговору, Дарёна напряжённо рассматривала камень, как вдруг младший из братьев с издёвкой хохотнул и шустро стащил с ноги башмак.

— Щас на крепость проверим твоё индийское чудо! — воскликнул он и, прежде чем кто-то успел его остановить, со всего маху ударил по камню тяжёлым подкованным каблуком.

— Ах! — только и выдохнула Дарёна, зажмурившись на мгновение.

Раздался сухой треск, а когда Занович убрал башмак, на столе вместо целого камня лежала горсть осколков.

— Ну вот, видишь? Разбился! Стекляшка и есть! — разочарованно отмахнулся младший, натягивая обувь обратно. — Зря время только на тебя потратили.

— Как же так?.. — растерянно забормотал вояка. — Вот собака! Обманул моряк! — он в сердцах ударил кулаком по столу, проклиная французского проходимца. — Да чёрт с тобой! — выбрав самый большой осколок он яростно замахнулся, явно собираясь швырнуть его в пылающий зев камина.

— Стойте! — Дарёна подскочила с места и, едва не опрокинув стул, кинулась к вояке.

Так и не разжав пальцев, тот застыл, в изумлении взирая на девушку.

— Мадмуазель? — пробормотал он, опешив от стремительного появления столь изысканной дамы в этом захолустье.

— Мадам, — поправила его Дарёна и добавила. — Графиня Лещинская.

В этот момент за её спиной вырос Арсеньев.

— Прошу простить мою племянницу, сударь, — проговорил он и, желая исправить ситуацию, официально закрепил знакомство. — Егор Абашеев к вашим услугам. А вы, позвольте узнать, кем будете?

— Капитан Бурцев, —ответил вояка, машинально вытягиваясь во фрунт перед солидным господином. — Пётр Иванович Бурцев, тринадцатого егерского полка... был.

— Пётр Иванович, — Дарёна смущённо потупилась, изображая искреннее волнение. — Простите, я оказалась случайной свидетельницей вашего разговора и прониклась к вам глубоким состраданием. Сражение, плен, скитания… Вам пришлось столько пережить! А вы так легко бросаете в огонь то, что судьба оставила вам в утешение.

— Да, графиня. Но фортуна окончательно покинула меня, — капитан горько вздохнул.

— А может, она решила вас предупредить? — Дарья мягко, но уверенно высвободила самый крупный осколок из его пальцев. — Не стоит до бесконечности испытывать судьбу, Пётр Иванович. Нужно уметь остановиться.

— Остановиться? — офицер обречённо опустил плечи. — Уже поздно. Я всё проиграл и возвращаюсь домой без гроша. Мне не на что жить, мадам…

— Но вы живы и здоровы, и это главное. А деньги? То пустое. Я дам вам вашу тысячу рублей за эти осколки, — и, раскрыв ридикюль, она достала пачку ассигнаций.

При виде денег вояка растерянно заморгал, а в глазах проходимцев Зановичей блеснуло недоумение: неужели глупая вдова совсем выжила из ума? — читался вопрос в их взглядах.

— Похоже, господин Абашеев, ваша племянница излишне склонна к сентиментальности, — подал голос старший из братьев, обменявшись с младшим насмешливым взглядом. — Зачем молодой графине этот сор? На подмосковных дорогах такого щебня целые версты, — он картинно зевнул, давая понять, что интерес к игроку у него пропал вместе с его деньгами.

— Ах,