Свидание со смертью - Келли Крэй

Расслабившись до конца — пожалуй, впервые за много месяцев, а то и лет, — я позвонила ему позаботиться о себе. Проведя пальцами по его груди, я обвела контуры его татуировки в виде солнца.

— Ты ведь больше не злишься на меня? — спросил он.

— Нет.

— Отлично, — отозвался он. — В следующий раз, когда разозлишься, я буду знать, как это исправить.

Это вызвало у меня фырканье и смешок.

— Смерть, ты опять шутишь.

— Это была совершенно, не шутка.

Он выключил воду, и когда мы вылезли из кабинки и завернулись в полотенца, Смерть принялся расчесывать мне волосы. Я позволила ему и это. Он даже отобрал у меня крем для кудрей и настоял на том, чтобы самому нанести его на мои волосы.

— Я могла бы к этому привыкнуть, — произнесла я.

— Да, я тоже, — ответил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка грусти. Достаточно легкая, чтобы все мои страхи снова нахлынули с новой силой. Но я не смела позволить сердцу утонуть под их тяжестью. Не тогда, когда он был со мной. Не тогда, когда мне хотелось, чтобы наше время вместе — каким бы долгим оно ни было — было счастливым.

Когда он отнес меня в кровать, я вцепилась в него изо всех сил.

— Только не говори, что тебе нужно уходить, — прошептала я, умоляя, когда он укладывал меня под одеяло.

— Еще нет, — сказал он. — Если ты сама этого не хочешь.

— Останься. Пожалуйста.

Он испарился и заново материализовался на кровати рядом со мной.

Не в силах сдержаться, я едва ли не набросилась на него, осыпая поцелуями, пока усаживалась сверху.

— Мы думаем одинаково, библиотекарша, — прорычал он своим человеческим голосом, охрипшим от вспыхнувшего с новой силой желания, когда его покрытые татуировками руки скользнули по моим изгибам, опускаясь ниже по телу, которое вновь оживало от каждого его прикосновения.

А затем я с удовольствием преподнесла ему его собственную порцию ошеломляющего шока, когда, направив его твердый член к своему входу, плавно опустилась на него, простонав, когда он снова заполнил меня до предела.

Его рот приоткрылся от благоговейного трепета, прежде чем он крепко обхватил меня за бедра. Я двигалась на нем медленно и размеренно. Какое-то время он даже позволял мне контролировать процесс, лишь подгоняя меня ритмом и углубляя толчки.

Пока наконец не перевернул меня на спину, беря инициативу в свои руки, чтобы снова заняться со мной любовью. Мягко, медленно и по-человечески.

В чем я, возможно, точно так же, как и он… отчаянно нуждалась.



44 ЖНЕЦ

Я ушел от Хелены только после того, как она заснула, хотя оставил ей записку — снова написанную чертовыми розовыми чернилами, — что вернусь на следующую ночь, чтобы куда-нибудь ее отвезти. Куда-нибудь в хорошее место. В восемь.

В постскриптуме я добавил, чтобы она не надевала ничего, что ей жалко порвать.

Что я мог поделать? Я знал себя.

Опоздав с доставкой душ в Бассейны примерно на час, но все же укладываясь в допустимые рамки, я вернулся в Священные Чертоги.

Йоханна за его столом не было. Никаких птиц поблизости тоже не наблюдалось.

Мне никогда не нравилось обнаруживать старика на месте отсутствующим, но на этот раз график нарушил я сам, так что кто поручится, что он просто не заваривал свежий кофе в аптекарской?

Глаза статуи Флоры были закрыты — значит, она все еще отсутствовала.

С песочными часами в руке, все еще пьяный от Хелены, чей запах цеплялся за каждую мою нить, я поплелся к Бассейнам.

Приблизившись к Белому Бассейну, я замедлил шаг: меня охватило странное предчувствие тревоги — и дело было вовсе не в отсутствии Йоханна.

Ощущение чужих глаз, сверлящих мне спину, заставило меня замереть.

Несколько долгих мгновений я смотрел вперед, а затем резко развернулся, взметнув за собой плащ, мантию и клубы тумана.

Моя душа съежилась, втиснувшись в форму человеческого сердца за грудиной, а затем глухо и тяжело ухнула.

Я крепче сжал рукоять косы, силой подавляя вспышку ужаса, которая напрочь вытравила из памяти все остатки недавнего блаженства.

Позади меня стояла темная фигура: черные одежды широкими складками падали до самого пола, голову венчала обсидиановая корона, а ее когтистые шипы торчали прямо в потолок.

Безликая черная маска, наполовину скрытая в тени капюшона, прятала его обличье.

Светящиеся красные глаза впились в меня сквозь две злобно скошенные вниз щели, словно разожженные изнутри адским пламенем.

За прошедшие десятилетия — за века — Леди Зеленая, Леди Красная, Сэр Синий и Сэр Белый то и дело заглядывали сюда по тем или иным причинам.

Но сколько я себя помнил, я ни разу не встречал его — Сэра Черного.

Какое-то время я даже начал верить, что у Черного Бассейна вообще нет стража.

Что это просто беззаконная, тюремная трясина для душ, оседающих на дно порочности, мерзости и зла, словно илистый осадок.

В этом я ошибался.

По крайней мере, насчет того, что у нее нет надзирателя…

Эта сущность, ростом превосходившая даже меня, возвышалась на расстоянии, а капюшон ее был туго затянут под самой короной.

А внутри? Сплошная темнота и лицо, у которого не было лица.

В этом смысле мы были похожи.

Раньше мне никогда не приходилось задумываться о том, насколько это ужасно — для тех, кто все-таки видел меня. Столкнуться лицом к лицу с кошмарным призраком, у которого нет никаких черт. Ни единой, которую можно было бы разглядеть…

Должно быть, именно так все и выглядит. Смотреть в бездну, которая смотрит в ответ, и все это время знать, что эта бездна пришла за тобой.

Я простоял неподвижно еще мгновение, ожидая, пока этот… гость заговорит или сдвинется с места. Сделает хоть что-нибудь, кроме как будет выжидать… и пялиться.

— У тебя есть дела в Священных Чертогах, — произнес я наконец, и это прозвучало не столько как вопрос, сколько как толчок. Как мольба к этому существу — чем бы оно ни было — положить конец этому невыносимому противостоянию.

Раскрыть то, к чему, как я уже подозревал, и приурочено его появление.

Он не ответил. Но ответ все равно пришел, когда из-за мрачного стража шагнул Седрик, поплотнее затягивая перчатки на руках, словно какой-то самодовольный придурок, собиравшийся прокатиться на своем