Свидание со смертью - Келли Крэй

— Где же он? — спросила я у Мауи, схватив ананас и прижимая его к груди.

Спустя час я включила телевизор.

Спустя два — сдалась, умылась и легла спать.

Не то чтобы мне удалось поспать.

Мои мысли снова понеслись вскачь. Только на этот раз, вместо того чтобы думать о нем плохое, я терзалась страхом, что с ним и впрямь случилось худшее.

Он сказал, что любит меня. И эта татуировка… Разве она не доказывала, что он испытывает ко мне самые глубокие чувства?

У Жнеца не было телефона, чтобы я могла ему позвонить, а его семья жила в измерении, куда я не могла добраться самостоятельно или с которым не имела никакой связи.

Воскресенье тянулось бесконечно долго, и я изрядно исходила взад-вперед по всей квартире. Я даже не могла заставить себя дойти до продуктового, хотя мне это было жизненно необходимо — просто на случай, если Смерть все-таки заглянет в поисках меня. Или если кто-нибудь из Священных Чертогов заявится.

Однако в понедельник утром мне пришлось идти на работу.

Я поехала на «Судье» в библиотеку, надеясь, что там моя тревога немного утихнет. Но работа оказалась не столько отвлекающим средством, сколько чередой задач, на которых я никак не могла сосредоточиться.

Что-то было не так. Обязательно было не так.

Но… что я могла с этим поделать?

Когда наступил полдень, я собрала отобранные на сегодня книги и направилась в уголок для чтения сказок. Эта зона уже была забита детьми из детских садов и нашими постоянными дневными гостями — мамами и папами с малышами, бабушками и дедушками с внуками.

Растерянная, снедаемая тревожной паникой, я уселась на свой табурет и попыталась взять себя в руки.

Сегодня был первый раз в жизни, когда мне пришлось выдавливать улыбку, глядя на столько сияющих глаз, обращенных ко мне любопытных лиц.

Дети в возрасте от трех до шести лет сидели на ярких круглых подушках, а чуть позади — на покрытых ковролином ступеньках. За ними располагалась красочная роспись стен с сюжетами из сказок и персонажами вроде Рапунцель в ее башне и паука Анаси в его паутине.

Однако сегодня это веселье и причудливая сказочность не смогли передаться мне — как не смогли принести радости ни всеобщее внимание малышей во время приветственной песни, которую я бренчала на укулеле, пока все повторяли за мной выученные знаки жестового языка.

И все же я держала улыбку на лице, когда представила нашу первую книгу на сегодня — классику и мою личную любимицу: «В моем шкафу живет кошмар» Мерсера Майера.

Но в тот самый момент, когда монстр в книге начал плакать, я поймала себя на том, что тоже борюсь со слезами.

Рэмси, один из моих самых преданных и постоянных маленьких читателей, поднял руку. Моргая, чтобы прогнать слезы, я обратилась к нему, радуясь этой передышке.

Наверное, мне не стоило выбирать на сегодня сплошные книги про монстров…

Или приносить укулеле.

— Мисс Харт, — произнес шестилетний мальчик, склонив голову и моргая на меня своими темными глазами. — Вы боитесь монстра?

Этот вопрос… ну, это заставило меня рассмеяться, отчего мой юный посетитель улыбнулся в ответ.

— Нет, — заверила я его, — не боюсь.

Его брови сошлись на переносице в недовольном хмуром выражении.

— Тогда в чем дело?

— Ой, не знаю, — ответила я, покачав головой. — Наверное, я просто боюсь за самого монстра.

— Я уже читала эту книгу, — вставила Майя, пятилетняя девочка из детского сада «Солнечная улица». — В конце с монстром все будет хорошо. Продолжайте читать, сами увидите.

Я кивнула и снова приподняла книгу.

— Отличная мысль.

Я продолжала читать и переворачивать страницы, но лишь отчасти оправилась после своего минутного порыва.

И все же я справилась с остальными книгами и, к своему удивлению, даже выдала довольно сносное исполнение песни «Голова, плечи, колени и пальцы ног», прежде чем наконец закруглиться.

Рэмси подбежал ко мне как раз в тот момент, когда я начала складывать книги обратно в свою сумку Не позволяйте голублю водить автобус!, купленную на конференции Американской библиотечной ассоциации несколько лет назад.

— С монстром все кончилось хорошо, — заявил Рэмси. — Вы видели?

— Еще бы, — ответила я, одаривая его самой теплой улыбкой, на какую только была способна.

— У всех монстров все закончилось хорошо, — добавил он. — Даже у Гровера.

— Этот Гровер, — произнесла я, имея в виду еще одну классическую книгу, которую добавила в программу — «Монстр в конце этой книги» Джона Стоуна и Майка Смоллина. — Он ведь переживал из-за пустяков, правда?

— Он не знал, что он сам и есть монстр, — заметил Рэмси. — Но… он также не знал, что он им не является.

Я моргнула и нахмурилась. А затем, наконец, из ниоткуда на меня накатила долгожданная волна облегчения.

Дети. Во многих отношениях они были намного мудрее взрослых. Они всегда были моими лучшими учителями.

— Знаешь, Рэмси, — сказала я, — ты прав. Гровер ведь и правда тревожился ни за что? Он боялся монстра, потому что не знал, что сам им является. И в то же время он не знал, что на самом деле он вовсе не монстр. Совсем не такой, каким он себе представлял. Не такой, какого он боялся.

— Ага, — подтвердил Рэмси. — Так что никого в итоге не съели.

Он похлопал меня по колене своей смуглой ладошкой, и этот жест растопил мое сердце — по крайней мере, ту его часть, что от него осталась.

— Какая удача, — ответила я с коротким смешком, от которого улыбка Рэмси стала еще шире. — Знаешь, Рэмси, ты действительно помог мне взглянуть на вещи яснее.

И я говорила это не просто так. Он и правда помог.

Потому что его слова стали напоминанием: Жнец тоже не монстр. По крайней мере, не по-настоящему. И если он не монстр — не из тех, кого действительно стоит бояться, — то чего ему бояться?

Высшие силы…

Если они — Немногие — заботились о сборе человеческих душ и сопровождении их к различным судьбам, если они заботились о том, чтобы предоставить Фаусту, человеку, который, как известно, продал свою душу дьяволу, убежище от буквальных демонов, значит, они не могли быть совсем уж плохими.

А раз они не были сплошным злом, то со Смертью, скорее всего… все