Останься со мной - Брук Монтгомери

— Трипп… — по её щекам катятся новые слёзы. — Ты считаешь её нашей?

Я кладу её ладонь на своё бешено колотящееся сердце.

— Уиллоу часть тебя. Значит, она всегда будет и частью меня. Я видел её на первом УЗИ. Впервые почувствовал, как она пинается. И хочу пережить с вами ещё кучу таких «впервые».

— Ты нереальный, — всхлипывает она и пододвигается так, чтобы вода стекала уже на нас обоих. — Когда ты сделал это?

— После того, как мы узнали, что будет девочка, и ты выбрала ей имя. Извини, теперь изменить его уже не выйдет.

Она смеётся сквозь рыдания, прикрывая рот ладонью.

— Я тебя не заслуживаю, Трипп. Ты точно уверен, что хочешь всего этого? Это ведь ответственность на всю жизнь.

— Думаю, ты недооцениваешь мою преданность. — Я целую кончик её носа. — Ты — любовь всей моей жизни, Магнолия. — Потом — уголок её рта. — Ты была и всегда будешь единственной. — И губами касаюсь другого уголка.

— Я так влюблена в тебя, — выдыхает она, когда наши рты остаются в дыхании друг от друга. — Поцелуй меня. Пожалуйста.

Я приподнимаю бровь и усмехаюсь.

— Раз так красиво просишь…

Я дарю ей именно то, чего она жаждет, скользя языком по её нижней губе, а потом соединяя наши рты в горячем, отчаянном поцелуе.

Она тает в моих руках, прижатая к стене, а я держу её за бёдра, не отпуская.

— Я так скучала по этому, — шепчет она, когда я обхватываю её за шею. — Жаль, что нельзя переписать прошлое и сделать так, чтобы отцом был ты. Тогда мы бы не потеряли столько времени.

Я поднимаю её подбородок, заглядывая в полные печали глаза.

— Мы ничего не потеряли, малышка. С тобой не было и не будет впустую ни минуты.

Она кивает, хотя в её взгляде — сожаление.

— Если тебе станет легче, теперь мы можем сыграть в твой маленький фетиш на деторождение — без всяких оговорок. Будем тренироваться к следующему разу. — Я подмигиваю.

Её лицо озаряет самая широкая улыбка, и она смеётся.

— Это твой фетиш, а не мой.

— Ну… — Я провожу ладонями вверх по её телу. — Так что мне с тобой сделать?

— Ты и так знаешь, — отвечает она, улавливая подтекст. — Осчастливь меня, ковбой.

— С превеликим удовольствием, Санни.

Глава 39

Магнолия

Тело Триппа накрывает меня, когда он двигается во мне, осторожно следя, чтобы не прижать живот, а я обвиваю его талию ногами. Его язык скользит в мой рот, он стонет и шепчет нежности, пока мы наконец снова находим друг друга после месяцев, проведённых лишь как друзья.

Мы всё ещё влажные, но нам плевать. Стоило ему вынести меня из душа, как я взмолилась, чтобы он наполнил меня собой, и он уже не смог ждать.

И я тоже.

Его руки на моём теле, ласковые поцелуи и глухие стоны в ухо заставляют меня терять контроль. Секс во время беременности ощущается совсем иначе, но в лучшем смысле. Всё кажется острее, чувствительнее, а гормоны только подливают масла в огонь, и я не могу перестать гладить каждую часть его тела.

— Черт, Санни… Ты чувствуешься так хорошо, — выдыхает он.

— Возьми меня сзади, — умоляю я. — Так ты сможешь войти ещё глубже.

— Я не хочу причинить тебе боль.

— Поверь, ты не причинишь.

Он откидывается назад, помогает мне перевернуться и снова находит членом мою влажную щель, пока я выгибаю спину. Когда он проводит головкой вверх и вниз, дразня меня, я почти теряю голову.

— Трипп, прошу.

— Прошу что, Санни? — его ладонь со звуком опускается на мою ягодицу. — Проси как следует.

— Прошу… пролей всё глубоко в меня. Мне это нужно, — выдыхаю я, захлёбываясь словами.

— Господи… — он входит медленно, сначала мягко, но затем вцепляется в мои бёдра и двигается глубоко и резко.

— Да… вот так. Боже мой, я уже на грани… — стону я.

Трипп делает всё, о чём я его прошу, и скользит рукой между моих бёдер, пока пальцы не находят клитор. Стоит ему начать тереть его, как я разрываюсь волной оргазма, сжимая его внутри себя.

— Такая хорошая девочка, Санни. Блядь, ты такая узкая. Я… — его пальцы врезаются в мои бёдра, и слова обрываются, когда он напрягается и глухо стонет, отдаваясь во мне.

Я всё ещё ловлю дыхание, когда чувствую, как он выходит и опускается между моих ног, раздвигая меня.

— Что ты…

— Хочу, чтобы моя сперма осталась в тебе на всю ночь, любовь моя.

Его язык скользит по моей киске, и он проталкивает её обратно внутрь меня. От этого ощущения у меня перехватывает дыхание, нервы обнажены до предела, а когда он зарывается лицом глубже, я вскрикиваю от удовольствия.

— Ты такая вкусная, малышка. Особенно когда смешана со мной. Хочешь попробовать?

Я киваю, едва дыша, и он помогает мне перекатиться на спину. Когда его губы снова находят мои, я впитываю каждый поцелуй, каждое прикосновение.

Он бережно ладонью касается моей щеки и смотрит на меня с такой нежностью, что у меня наворачиваются слёзы.

— Я так люблю тебя, Санни.

Я кладу руку на живот.

— Мы тоже тебя любим.

— Чуть левее, — командую я, пока Трипп и Лэнден в тринадцатый раз двигают кроватку. Я никак не могу решить, к какой стене её поставить, поэтому они таскают её по всем возможным углам.

— А если вот к этой стене, но поставить по диагонали в угол? — предлагает Ноа, стоя рядом. — Тогда у тебя будет прямой доступ из спальни, и не придётся идти через всю комнату и спотыкаться о всякую фигню ночью.

— О, хорошая мысль. Давайте попробуем.

Лэнден недовольно стонет, но вместе с Триппом снова переставляет кроватку.

— Разве это не первый вариант, который мы тебе показывали? — ворчит он.

— Может быть, но теперь, когда Ноа сказала, мне нравится, что она ближе к двери. Зная себя, я точно споткнусь о игрушку и сломаю нос.

Трипп ухмыляется, а Лэнден ругается себе под нос.

Через минуту я сияю от того, как идеально всё выглядит.

— Да! Теперь можно заносить пеленальный столик, кресло-качалку и комод.

— Напомни, почему я вообще ввязался в это? — спрашивает Лэнден, направляясь к двери.

— Ты же хотел быть крёстным, — поддразниваю я, и это сразу вызывает улыбку на его лице.

— Ладно, справедливо. — Он легонько стучит кулаком по моему животу и уходит в гостиную. Там они с Триппом проводят первую