Останься со мной - Брук Монтгомери

— Санни? — Трипп берёт меня за лицо, но взгляд мой пустой.

Паническая атака накрывает, я задыхаюсь. В глазах темнеет, и я сгибаюсь пополам.

Трипп опускается рядом, сжимает мою руку.

— Он мёртв, — выдыхаю я, мне нужно было произнести это вслух. — Он… мёртв.

Он гладит меня по спине. — Вдохни глубже. Сосредоточься на моём голосе.

— Я… — качаю головой, прижимая ладонь к груди. Слёзы жгут глаза, но я держусь. — Я-я…

Наконец, воздух прорывается наружу, и хватка отпускает.

— Вот так, Санни. Медленно. Дыши глубоко. Сейчас отпустит.

Через пару минут встречаю его взгляд, полный тревоги.

— Я не хотела этого, — шепчу, тряся головой. — Я лишь хотела, чтобы он оставил меня в покое.

— Это не твоя вина, любовь моя. Он сам сделал свой выбор, связался с тем, с кем не следовало. Я знаю, у вас было прошлое, но это никак не связано с твоими решениями.

Я киваю, а он вытирает мне щеки.

Лэнден подходит с другой стороны. Он впервые молчит, будто не находит слов. Я сама бросаюсь к нему и обнимаю.

Он замирает, но затем осторожно обхватывает меня за талию поверх живота.

— Спасибо, — рыдаю я в его грудь. — Без тебя нас бы уже не было. Ты очень смелый, а всё могло закончиться иначе.

Слёзы льются неудержимо.

За то, как близко мы были к смерти.

За то, что Трэвис никогда не увидит нашу дочь.

За то, что Лэндена заставили стрелять, чтобы защитить нас.

За то, что Трипп, несмотря на мои протесты, охранял меня до конца.

— Всегда, Мэгс. Я бы сделал это снова, не раздумывая, — говорит он.

Я отстраняюсь и вижу его улыбку.

— Ну и представляешь, какой у меня теперь авторитет на районе? — подмигивает он.

Я всхлипываю, смеясь.

— Элли теперь будет падать у твоих ног.

— Сомневаюсь, после того ножа в моём колесе, — бурчит он.

Я даже не пытаюсь пожалеть его. Элли ему ещё покажет.

— Поехали домой, Санни, — Трипп обнимает меня и целует в лоб. — Ноа с ума сходит, ждёт новостей.

Я киваю. Дом ещё никогда не звучал так правильно.

Глава 38

Трипп

Понадобился месяц, чтобы всё снова стало хоть немного похоже на норму. Хотя двое мужчин, угрожавших Магнолии, теперь вне игры, мне по-прежнему было тяжело отпускать её работать одной и без защиты. Она пыталась успокоить меня, мол, Грант всегда напротив, в книжной лавке, если что случится, но это сработало наоборот. Я сам зашёл к нему и очень ясно дал понять, что с ним будет, если он хоть пальцем к ней притронется или скажет что-то лишнее.

Бедный парень чуть в штаны не наложил, пока я уходил.

После того как Эмилио пережил операцию, его арестовали и предъявили обвинения в нападении и убийстве. Его пистолет проверили и подтвердили: именно он стрелял пулей, которую нашли в черепе Трэвиса.

Я никогда раньше не видел мёртвое тело, но, глядя на него, не почувствовал ничего. Я ненавижу ту боль, что всё это принесло Магнолии, но ублюдок получил по заслугам, и жалеть его я никогда не буду.

В тот вечер я укрыл Магнолию в её постели, а когда поднялся, чтобы уйти, она попросила меня остаться. И я остался. С тех пор каждую ночь мы либо засыпаем, прижавшись друг к другу в её кровати, либо она приходит ко мне.

Но я поклялся себе, что не поцелую её и не дотронусь иначе, чем по-дружески, пока она сама не даст сигнал. Поэтому продолжаю ограничиваться поцелуями в лоб и нежными объятиями — пока она не будет готова к большему.

Лэнден стал ещё более невыносимым после того, как его назвали героем городка.

За воскресным ужином он без умолку вещает о статье в областной газете, где вышло интервью с ним. Потом ещё хвастается, что в баре девчонки пачками суют ему свои номера, и он едва успевает за ними.

Вот только та единственная, которую он хочет впечатлить, по-прежнему делает вид, что его не существует.

Магнолия продолжает подкидывать ему идеи, но он каждый раз промахивается. Я нахожу это до смешного забавным, теперь он сам получает на вкус то, чем так долго жил: уверенность, что все девушки должны падать к его ногам.

После десерта я остаюсь на вечер скрапбукинга и продолжаю работать над альбомом, который делаю для Магнолии. Сегодня она у родителей, так что это единственный шанс посидеть над ним, не рискуя, что она случайно увидит раньше времени.

— Ей это понравится, Трипп, — говорит Ноа, заглядывая через плечо. — Мне нравится, что ты каждую неделю снимаешь её животик.

Я приклеиваю последнюю фотографию и подписываю под ней «24 недели».

Магнолия не имеет ни малейшего понятия, что я с ними делаю, но когда придёт время, я подарю ей всё это. Под каждой фотографией я записываю её новые «прихоти», симптомы или вехи беременности. Каждая неделя — что-то новое, и однажды ей будет приятно на всё это оглянуться.

Есть страница со снимками УЗИ — десятой и двадцатой недели. На тридцатой запланировано ещё одно, и я добавлю и его.

— Надеюсь, — говорю я, любуясь тем, какая она красивая на последнем снимке. Она сияет, ладонь на животе, голова откинута назад в смехе. Я пошутил тогда, что она вынашивает инопланетянина — настолько активно малыш толкал её ночью, будто там сразу шесть конечностей. Она смеялась до колик, но фото получилось идеальным.

Бабушка Грейс сидит напротив, но сегодня не клеит фотографии, а вяжет для Ноа и Магнолии одеяльца. Как только закончит, вышьет имена малышей и вручит на общем бэби-шауэре через пару недель.

Я уже знаю, что праздник будет грандиозным — и украшения, и еда, и подарки. Все помогают, чтобы у Магнолии было всё необходимое для Уиллоу. Она пока не говорила о переезде, хотя теперь опасности жить одной нет, и я надеюсь, что останется.

Через час собираем всё и начинаем расходиться. Я вымотался и хочу лишь прижать Магнолию к себе.

— Спокойной ночи, мам. Спасибо за ужин. — Я целую её в щёку.

— И когда ты покажешь ей это? — кивает она на мою грудь.

— Когда будет уместно, — отвечаю я, пожимая плечами. Я скрываю от Магнолии свою новую татуировку. Не хочу, чтобы она повлияла на её решение насчёт нас. Поэтому даже в постели я остаюсь в футболке.

Мама смотрит так, будто не согласна. Она считает, что именно я должен