Человек, которого ей пришлось спасти - Кэтрин Хокин

Он воздвиг вокруг себя стену, которую не могли пробить никакие слова.

Виви поднялась с пола и взяла рюкзак. Он был почти идентичен тому, который она упаковала для Кристиана. Внутри были деньги и еда, фальшивый паспорт на вымышленное имя и другие документы, включая въездные визы в Португалию и Францию. Эмилио остановил ее, прежде чем она смогла выбрать, в каком направлении ей направиться. Его слова "Не говори мне, куда ты идешь, я не хочу знать" были последним похоронным звоном.

Виви вернула ему пальто. Он отказался. Когда она открыла дверь, ночь, ожидавшая ее за ней, казалась бесконечной.

Я не могу этого сделать. Я не могу выйти оттуда одна. Я не знаю, как двигаться дальше без него.

Но она также не могла позволить ему смотреть, как она умирает. Не больше, чем она могла позволить ночной тишине поглотить их любовь. Она обернулась на пороге и обнаружила, что он смотрит на нее.

Я знаю, что это все моих рук дело, и сожаления или желание повернуть время вспять никогда не исправят этого. Но мое сердце принадлежит тебе, Эмилио. И я буду сожалеть о том, как беспечно относился к тебе, до своего последнего вздоха. И до тех пор я тоже буду любить тебя, где бы я ни был.

Затем наступил краткий миг. Пауза во времени, когда они могли бы потянуться друг к другу. Когда они могли бы пообещать однажды найти друг друга и притвориться, что это возможно. Страстное желание было там, такое же реальное, как горы, на которые они когда-то поднимались вместе, такое же большое, как расстояние, которое вскоре разделит их. Но пауза длится лишь мгновение. Ухнула сова. С вершин поднялся ветер, стремясь отогнать облака от луны. И мир, который больше не мог сдерживать любовь, все еще бьющуюся между ними, переключился на следующий момент ожидания и пошел дальше.

Виви вышла одна. Она не оглянулась. Она не наклонила голову и не напрягла слух; она не тратила время, представляя себе его шаги. Она не позволила мечтам о невероятно счастливом конце замедлить ее шаги. Она взвалила на плечо рюкзак, упаковала в него свою любовь к нему и ушла.

Не Португалия, не Франция. Не так уж далеко от него.

Это была единственная мысль, которая имела для нее смысл. Несмотря на армию Франко, несмотря на ее брата; несмотря на тот факт, что Эмилио больше никогда не хотел ее видеть. Куда бы она ни направлялась, это не могла быть страна, отличная от той, к которой лежало ее сердце. Поэтому, когда Виви добралась до поворота, который должен был вывести ее на тропу, ведущую в горы к французской границе, она проигнорировала это и пошла дальше.

Все глубже и глубже в Испанию.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

МАЙ 1945 года, ЛИССАБОН

' Передай всем по бокалу шампанского, Вики, дорогая, и возьми один для себя. Война наконец — то закончилась — за это стоит выпить!"

Из того, что могла видеть Виви, большую часть недели большинство все более потрепанных посетителей бара пили за самоубийство Гитлера и крах Германии — или топили в них свою печаль. Но это было официальное окончание конфликта, и донья Милена была полна решимости отметить его, откуда бы ни были родом ее клиенты.

Виви взяла один из липких и переполненных подносов и начала разносить напитки по кругу, мысленно отмечая, чьи улыбки не переходят с губ в глаза.

Кафе Imperial, расположенное в лиссабонском районе Кайш-ду-Содре на берегу реки, привлекало гораздо более разношерстную команду завсегдатаев, чем предполагало его громкое название, но — даже в разгар вечеринки — они в основном сидели за своими столиками и разговаривали по-своему. Очевидно, так было заведено по всему городу. По словам нового босса Виви, в португальской столице существовало негласное правило: никто никого не спрашивал, откуда они приехали и почему они здесь. Не то чтобы Виви нужно было спрашивать о чьем — либо месте рождения — время, проведенное женой дипломата, научило ее отлично разбираться в акцентах. За те несколько недель, что она работала в "Империале", она обслужила французов и голландцев, испанцев и русских и больше немцев, чем кто-либо из этих немцев когда-либо признался бы. Если не считать случайных визитов плохо замаскированного сотрудника PVDE, тайной полиции Португалии, кафе было — как сообщила Виви донья Милена в ее первый рабочий день — очень хорошим местом для сокрытия проблемной предыстории. И клиенты были не единственными, кто выигрывал от правила "без вопросов"; Виви тоже была рада этому.

Не Португалия, не Франция. Не так уж далеко от него.

Это была еще одна мечта, которая умерла слишком рано, и, в очередной раз, Кристиан сыграл главную роль в ее уничтожении.

Виви ушла из лагеря, не имея времени составить план, преисполненная жгучей потребности остаться в стране, которая научила ее любить. Остаться там, где всегда будет жить сердце Эмилио, даже если это сердце больше не хочет знать ее сердце. Но она понятия не имела, куда в Испании это ее приведет, и провела свои первые мучительно одинокие дни, блуждая вслепую.

Единственной константой было то, что ее путешествие вдали от него оказалось ужасным отголоском ее путешествия в поисках его.

Виви, опасаясь, что Кристиан все еще может быть рядом, снова была вынуждена искать убежища в сараях и под живыми изгородями, купаться в ледяных реках и проводить ночи, бродя по проселочным дорогам, которые огибали нижние склоны вершин, которых она больше не видела. И снова она избегала людей, потому что, подобно беженцам, которых она когда — то вела через горы, была слишком сломлена, чтобы соответствовать новому имени и новой истории, написанной в ее паспорте и документах. Однако на этот раз у нее не было путеводной звезды.

У нее не было определенного пункта назначения, который помог бы ей преодолеть усталость и голод, а фермы, с которыми она сталкивалась, были не только немногочисленны и находились далеко друг от друга, их двери и окна обычно были закрыты ставнями и заперты. В конце концов, страх снова заболеть вынудил ее вытащить поддельные документы, и Виви фон Беклер стала Викки Беларро на окраине Памплоны, уроженкой Мадрида и вдовой, пережившей трудные времена. Ничем не примечательная женщина с ничем не примечательной историей. По крайней мере, она так думала.

К сожалению, это была не та легенда, которая надолго защитила бы