Бессердечный рыцарь. Книга 1 - Милена Янг

это случится внепланово, я буду очень счастлива. Ведь это будет не просто ребенок. Это будетнашс тобой малыш. Конечно, черт побери, я буду счастлива, – ее улыбка стала шире, и сердце Дамиана переполнилось теплотой.

– Я тоже буду счастлив, Огонек. Когда бы это ни произошло. Ты можешь пока считать меня безответственным, но, клянусь, я смогу доказать обратное. Я научусь быть хорошим отцом. И я буду очень сильно любить его, не сомневайся в этом. Потому что его матерью будешь ты, – он провел рукой по щеке девушки, нежно целуя ее в губы. – Я тебя очень сильно люблю. Влюбился, когда мы сидели на крыльце и смотрели на закат. Люблю сейчас, когда я стал твоим первым мужчиной. И буду любить всю жизнь, даже если мы не будем рядом.

– Не говори так, – проворчала сварливо Эви, ударив его по плечу кулачком. – Ты будешь рядом со мной всегда. Обещал ведь.

– Знаю, – Дамиан обхватил ее лицо руками, чмокнул в кончик носа. – Прости. Просто неудачно пошутил.

– Мне не нравится.

– Значит больше не буду.

– Я тоже тебя люблю, кстати, – улыбнулась девушка.

Глаза Эви сонно закрылись, когда он подхватил ее на руки и понес в спальню.

***

Выпускной год пролетел очень незаметно. Память не возвращалась, но девушка продолжала ходить к психотерапевту, возобновив сессии.

Эви получила аттестат, успев закрыть все предметы на «отлично», но из-за очень больших пропусков ей не удалось сдать вступительные экзамены, и для нее они перенеслись на декабрь, поэтому все это время девушка усердно к ним готовилась.

Сам Йохансен надумал поступить в Гарвардскую школу права после окончания университета. Они оба хотели быть подальше от Данверса.

Родители знали об их отношениях, но они не проявили восторга.

Ни Дамиана, ни Эви не волновало их неодобрение.

Правда девушка чувствовала себя плохо из-за того, что Дам поругался со своим отцом.

Она не была свидетелем, но он весь вечер ходил мрачнее тучи, поникший и какой-то разбитый.

Меньше всего Эви хотелось бы влезать в их отношения, быть препятствием, но Дамиан убедил девушку в том, что ее вины в произошедшим нет. И он свой выбор сделал. В пользу Эви.

Насколько ей было известно, после этого инцидента Дамиан вообще перестал общаться с отцом. Мужчина предпринимал робкие попытки все изменить, но, видимо, его слова слишком задели сына, и тот пока не шел на мировую.

Они помолвились в апреле. Это была великолепная оранжерея в окружении воды и старинного леса. В памяти Эвелин навечно отпечаталась открытая терраса с панорамным остеклением, он, смотрящий на нее так, будто она былавсеми музыка. С этого момента – их песня.

Tell them I was happy,

And my heart is broken,

All my scars are open,

Tell them what I hoped would be

Impossible, impossible…

Эви, сидя в небольшой кофейне и потягивая свой любимый айс латте, бросила мечтательный взгляд на колечко в виде осыпанного алмазами пламени, которое красовалось на ее пальце. Пока помолвочное, но через пару дней, после Рождества, должна была состояться их свадьба. Она знала, что Дамиан продумалособенныйдизайн для их обручальных колец.

В воздухе витала праздничная атмосфера, а девушка ожидала результатов поступления.

Эви подала заявки в разные университеты и пока не знала, куда ее возьмут. Ей хотелось бы поближе к нему. Но Дамиан пообещал, что будет рядом и поддержит, независимо от места.

К слову, о нем…

Мягкая улыбка расцвела на губах девушки, когда она вспомнила, как он после их первого раза набил татуировку. Единственную.

Крошечного огонька в области сердца.

«Папа был бы за меня рад», – печально произнесла она, глядя в окно, за спешащими пешеходами. Может, для кого-то первое января было праздником – Новый Год, но для Эви это неизменно была годовщина смерти отца.

Сегодня внутри нее не было скорби. Только светлая грусть, но она чувствовала, что отец незримо присутствует в ее жизни.

У них сейчас не было суматошной подготовки к свадьбе, они с Дамианом просто хотели провести тихую, спокойную церемонию с минимальным количеством гостей.

Единственное, над чем заморочилась Эви – это платье, но оно было великолепным. Определенно стоящим всех усилий и потраченного времени.

Ей не терпелось увидеть реакцию Дамиана, когда она выйдет в нем на свадебной церемонии…

От радостных фантазий девушку отвлек звонок.

Звонила мама.

Зачем?..

«Что-то плохое», – сразу поняла Эви, холодея от страха.

Алисия никогда не звонила прежде ей. Это происходило только в экстренных ситуациях.

Последний раз – когда не стало отца.

– Мам? – хрипло вырвалось у Эви.

– Возвращайся домой. Кое-что случилось с Дамианом.

Дальше все смешалось в один ком. Панический поиск такси, напряженное ожидание всю дорогу до дома и безумные мысли, сводящие с ума. Дамиан не отвечал на ее звонки.

– Что могло с ним случиться?! Утром Дами был в порядке, – встревоженно стучала Эви пальцами по стеклу машины, когда такси, наконец, остановилось.

Нож неизменно лежал за поясом ее пушистой голубой кофты. Эви отчего-то нащупала его пальцами.

Каждый волосок на ее теле встал дыбом по мере того, как она продвигалась ближе к особняку. Прошлась по ступенькам, к крыльцу.

Эви не составило труда войти внутрь.

Дверь была открыта настежь.

Она шагнула в гостиную, напряженно озираясь по сторонам.

Чисто. Тихо.

Посреди комнаты все так же стояла украшенная елка. Мама никогда не скорбела по мужу, в отличие от дочери, потерявшей отца.

Эви тяжело сглотнула. Почему-то эта сверлящая мозг тишина пугала ее сильнее чьих-то воплей.Ведь она не знала, чего ожидать.

Неприятное, тяжелое чувство встало поперек горла, как сгнившая кость от мяса.

Девушка схватилась за шею, понимая, что воздуха стало катастрофически мало.

В чем дело?..

Голова резко закружилась.

«БЕГИ. Беги, Эви. Убегай, убегай, дочка…» – последнее слово взорвалось ослепляющими искрами в ее расширенных от ужаса глазах.

Папа.

Это он говорил ей эти слова.

Она была в домике у озера.

Все были там.

Отдых семьей.

А потом они начали ссориться.

Мать и папа.

Воспоминания вернулись не целиком, но Эви вспомнила, как он кричал ей спрятаться.

Как она забежала в пыльный чулан, зажав уши. Как ей вдруг захотелось ужасно спать.

Все было, как в замедленной съемке. В угасающих мыслях продолжали раздаваться слова отца.

«Беги и никогда не возвращайся домой. Беги от мамы, Эви…»

Стоя в гостиной, с ослабевшими коленями, дрожащими руками закрывая лицо, она понимала, в каком аду жила все это время.

Это не было ее фантазиями. Не было иллюзией.

Монстр был реальным. Чудовище было не за окном, а внутри. Оно притворялось. Всегда притворялось.

– Вижу, ты вернулась, – послышался вкрадчивый голос, от которого