Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Как будто он когда-нибудь поступил бы иначе.

— Не Сю, — кивнул он, — Цинли, похоже, перебрала. Отведи её отсюда, передай местному управляющему, пусть протрезвеет под присмотром.

— Есть.

Не Сю шагнул вперёд. Цинли дёрнулась, пытаясь вырваться, но, когда он подошёл вплотную, вдруг замерла — будто что-то в нём узнала. В её взгляде промелькнуло потрясение, она недоверчиво подняла глаза.

— Пройдемте, госпожа, — холодно сказал он, ни на миг, не изменившись в лице.

Цинли, словно потеряв опору, позволила увести себя прочь. Только спустя довольно долгое время издалека донёсся её пронзительный, надрывный плач.

А в комнате… все присутствующие — те ещё гуляки — только и делали, что наблюдали, как разворачивается драма. И вот, когда «представление» столь внезапно подошло к концу, невольно почувствовали разочарование.

Янь Сяо лениво махнул веером, насмешливо прищурившись:

— Господин Цзи-поистине человек с чёткими границами — кого любит, того холит, кого нет — прочь со двора.

— Перехваливаешь, — спокойно ответил тот и, наклонившись, посмотрел на Мин И. — Когда находишь такое сокровище, как она, — нельзя же позволить, чтобы она огорчалась.

Мин И едва заметно улыбнулась. До настоящей печали дело, конечно, не дошло. Просто… её всё больше поражало, в каком беспомощном положении находятся женщины в Цинъюне. Их участь — зависеть от мужчин. Стоит им быть обманутыми или брошенными — и для них словно рушится весь мир.

Цинли — цветущая, воспитанная, блестяще подготовленная хуакуй, и та не выдержала. А что тогда говорить о девушках из бедных семей?

Если бы однажды… однажды и женщины могли с малых лет учиться боевым искусствам, могли бы, обладая талантом, становиться боевыми культиваторами — вот тогда всё было бы иначе.

— Я только с теми так поступаю, кто мне не по душе, — негромко добавил Цзи Боцзай, слегка крутанув в пальцах чашу с вином. — С тобой — никогда.

Мин И опустила взгляд, потом снова подняла глаза и улыбнулась:

— Для такой высокой чести — быть в сердце господина — служанка испытывает только благодарность.

Один играет влюблённого, другая — будто верит, и смотрится это вместе до такой степени гармонично, что глаз не оторвать.

— Хватит уже, вы двое, — поморщился Шу Чжунлинь. — Не щадите нас, бедолаг, что до сих пор не нашли ту самую.

— Вот именно, — подхватил Янь Сяо с притворным укором.

Лян Сюань на этих словах вдруг на миг замер, а потом негромко протянул:

— Только, прошу, в это «нас» меня не вписывайте.

— А? — все за столом тотчас повернулись к нему с интересом.

Цзи Боцзай прищурился:

— Вот это да. Когда успел? Ни разу ведь не упоминал.

— Верно. Кто она, из какого дома? Покажи нам, не таись!

Лян Сюань тихо рассмеялся, в его глазах сверкнула тёплая нежность:

— Она сейчас занята. Сможет выбраться только когда воины культиваторы начнут обучение.

Янь Сяо вскинул брови:

— Случаем не та, что получила фэнвэйхуа?

— Она, — кивнул Лян Сюань. — Но она совсем не такая, как другие. Не гонится за богатством, не мечтает выйти за славного воина культиватора. Просто делает своё дело как должно. В тот день, когда я её впервые увидел, она как раз организовывала площадку для соревнований — уверенно, точно, чётко… Такое чувство направления, такая собранность — я ни у одной другой девушки прежде не видел.

Глаза у Лян Сюаня сияли, пока он говорил, и вся компания, не скрывая, стала ещё любопытнее:

— А как её зовут?

Лян Сюань скосил взгляд на Цзи Боцзая, словно заранее насторожившись:

— Только если я скажу, ты не вздумаешь глаз на неё положить.

Цзи Боцзай фыркнул, усмехнувшись:

— У меня и так дел по горло. Не до чужих пассий.

— Ну тогда слушайте, — сказал Лян Сюань. — Её зовут Тяньинь. Она — третья дочь из рода Сюй.

Сюй Тяньинь? Мин И на миг застыла, не в силах скрыть растерянность:

— А из какого рода Сюй? — переспросила она, пытаясь убедиться, что ослышалась.

— Да что тут гадать, — удивлённо ответил Лян Сюань. — Конечно, тот самый Сюй, чей род славится боевыми заслугами. А что, ты её знаешь?

Знает? Это мягко сказано. Там не просто знакомство — там вражда.

Мин И на миг задумалась, вспоминая, как Лян Сюань только что восхищённо отзывался о ней, а потом — как сама Сюй Тяньинь в тот день на улице говорила с ней… Результат напрашивался сам собой. Она мягко улыбнулась и покачала головой:

— Нет, не знакома.

И не собиралась рассказывать больше. Зачем? Мужчина, увлечённый женщиной, вряд ли оценит чужие слова — скорее подумает, что та злословит от зависти. Ни к чему. Пусть себе любит на здоровье.

Мин И вообще хотела быть просто красивой, но бесполезной вазой, глаз радует — и хватит с неё.

— Люди из рода Сюй? — с уважением кивнул Шу Чжунлинь. — Да, достойные. Говорят, у них все девушки хотя бы краем уха слушают занятия боевых культиваторов. Так что таких понять легче, чем прочих.

Он обернулся к Лян Сюаню:

— Покажи нам потом, как-нибудь как работает твой «стратег». Мы хотим увидеть своими глазами, как она, по твоим словам, «из-за кулис направляет и выигрывает сражения, которые простираются на тысячи ли».

— Вскоре увидите, — ответил Лян Сюань. — Как только откроется Юаньшиюань, она туда тоже пойдёт.

Глава 55. Я не позволю тебе так говорить с господином

После ежегодных отборочных турниров Шести великих городов Собрания Цинъюнь, все прошедшие отбор боевые культиваторы отправлялись в Юаньшиюань — академию, где обучали самые уважаемые наставники Цинъюня. Там были не только опыт и знания, но и редчайшие кристаллы, и глубинные свитки с продвинутыми техниками.

Тот, кто облачён в небесно-серое облачение Юаньшиюаня, мог спокойно идти по улице: не то что чиновники всех рангов — даже потомки рода императора должны были слезть с повозки, выразить уважение и дать дорогу.

Поэтому, стоило Юаньшиюаню вновь открыть свои ворота, как улицу Юнъаньцзе заполнили толпы — в три, в пять, в десять рядов. И знать, и торговцы, и простолюдины — все спешили взглянуть на тех, кто в этом году заслужил звание лучших. Чтобы потом, за чаркой, было о чём рассказывать.

Разумеется, в такой день не обходилось без красоты. Девушки, получившие фэнвэйхуа, появлялись с закрытыми вуалью лицами, чтобы встречать новоприбывших боевых культиваторов, провожать их в академию и помогать им освоиться в новой жизни.

Подобное знакомство нередко перерастало в нечто большее: из года в год многие боевые культиваторы брали девушек, встречавших их у ворот, в свои дома — чаще в качестве наложниц, но порой, если девушка была