Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Она с трудом перевела дыхание, в голосе её сквозила усталость и сдержанная ярость, которую она всеми силами пыталась приглушить:

— Ну да ладно. Он сам не любит, когда я вмешиваюсь. Хотите биться — так и бейтесь дальше. Только уж позвольте мне пройти. А то, если с господином что случится из-за вашей погони, — выигрыш умирающего человека вряд ли принесёт кому-то честь.

Луо Цзяоян вспыхнул, растерянно отводя взгляд. У него даже дыхание сбилось. Он медленно обернулся к Фан Яо и сдавленно пробормотал:

— Он… с ранением против нас сражался?

Фань Яо на мгновение задумался, хмурясь: — На самом деле, я уже почувствовал неладное. Иначе, зная нрав Цзи Боцзая, его дракон давно бы вырвался на нас с боем, а не просто окутал особняк защитой. Только вот, что он был отравлен — этого я не ожидал.

Луо Цзяоян с досадой почесал ухо, затем, сорвавшись с места, закричал тем, кто ещё продолжал штурм: — Всем прекратить!

Мин И тут же насторожилась, глядя на него с откровенной недоверием — будто ожидала, что он лишь делает вид, чтобы затем ударить исподтишка.

Он заметил это и, улыбаясь с досадой, развёл руками: — Девушка, мы ведь не какие-то безжалостные убийцы. Если бы не то, что вчера Цзи Боцзай первым поднял руку и убил человека, никто из нас и не думал бы обрушиваться на ваш дом с яростью.

— Если он и правда виновен в убийстве, есть судебное управление, которое этим займётся, — холодно ответила Мин И, глядя прямо в глаза. — Или вы, господа, не знаете, чем именно занимается судебное управление?

Что уж тут не знать — все прекрасно понимали: на арене отборочных боёв жизнь и смерть определяются честным поединком. Но всё же… Сюэ Шэн… он ведь…

Вдруг Фань Яо побледнел, будто ему в голову ударила молния: — Так яд на теле Цзи Боцзая… Это Сюэ Шэн его подослал?

— Не может быть! — покачал головой Чу Хэ. — Сюэ Шэн был таким хорошим человеком, да как он мог в отборочном бою применить яд?

Он говорил это с уверенностью, но у каждого из собравшихся внутри глухо заныло под сердцем. В глубине души все прекрасно понимали: если бы яд подослал кто-то другой, в городе давно бы поднялась буря. Цзи Боцзай сейчас слишком важен, чтобы кто-то смог его отравить — и остаться в живых.

Разве что этот человек уже мёртв.

Повисло тягучее молчание. Луо Цзяоян, хоть и чувствовал себя неловко, упрямо не сдавался: — А может, мы и не знаем всей правды. Человек-то уже мёртв, кто теперь докажет, кто прав? Мы ведь сегодня… просто хотели у господина Цзи поучиться, вот и всё.

— Именно так, — подхватил кто-то из толпы. — Раз уж так неудачно всё совпало, мы не настаиваем. Не стоит дальше беспокоить…

Мин И стояла с самым невинным и непонимающим выражением на лице, будто вовсе не улавливает подтекста их слов. Но, как только перед ней расступились, поспешно поклонилась и с несколькими служанками «отправилась на поиски лекарства».

Вот только, пройдя пару улиц, она резко свернула вбок и, обогнув ворота с западной стороны, вновь вернулась в особняк.

— Госпожа, с вами всё в порядке? — взволнованно выбежала ей навстречу тётушка Сюнь. — Мне сказали, будто вас ранили!

— Нет, всё в порядке, гляньте сами — цела как была, — весело отозвалась Мин И, сделала кружок перед тётушкой Сюнь и с любопытством спросила: — А те, у ворот, разошлись?

— Всё ещё стоят, — с усмешкой покачала головой та. — Но вроде больше не буянят. Теперь только повода ищут, чтобы по-тихому разойтись. Подождём, когда господин Мэн ещё раз к ним выйдет — и дело с концом.

Пока говорила, она заботливо отряхнула пыль с подола платья Мин И — осторожно, с лаской, будто с родной дочери.

Цзи Боцзай с детства привык стоять на своём. Он не любит объясняться, не любит оправдываться. Или добивайся своего с кулаками — или иди прочь. Третьего не дано. В обычные дни это никого не пугало, но теперь, когда он был измотан и ранен, смотреть на это было тревожно. Люди в доме чувствовали бессилие — помочь невозможно, только волноваться остаётся.

Хорошо хоть барышня Мин оказалась рядом. Говорит, что думает, делает, что чувствует, и никого не боится. Слуги у ворот потом наперебой пересказывали её слова — дескать, слушать было одно удовольствие.

— Наш господин, — говорили они, — разве он злой? Да он просто не станет тратить слова попусту!

Если раньше тётушка Сюнь и смотрела на Мин И как на прелестную девчушку, то теперь в её глазах та уже была наполовину хозяйкой. Пусть Мин И и не обладала ни достоинством, ни знатным обликом, каких ждали бы от полноправной супруги, зато она по-настоящему заботилась о господине, защищала его — и это было важнее всего.

Дай Небо, думала тётушка Сюнь, чтобы и он сам это понял. И даже если однажды в доме появится главная госпожа, пусть только не забудет он про барышню Мин.

Шли они неспешно в сторону главного двора, и вдруг заметили, как впереди, обгоняя их, метнулась чёрная тень и, не теряя времени, появилась прямо перед Цзи Боцзаем.

Тот, между тем, уже поел, восстановил дыхание, и на щеках его вновь появился румянец. Он лениво скользнул взглядом по тени, что теперь стояла у окна, и спросил ровно:

— Не пострадала?

Чёрная фигура, которой оказался Чжэн Тяо, приземлилась молча, стоя у подоконника. Прошло несколько мгновений, прежде чем он тихо ответил:

— Твоя танцовщица не из простых. С ней всё в порядке.

Глава 53. Никто не может быть спасителем

Когда Чжэн Тяо произнёс эти слова, в его взгляде затаилась глубина, тело словно окоченело от напряжения. Но Цзи Боцзай всё ещё был слаб и не успел как следует рассмотреть выражение его лица, лишь кивнул, мягко усмехнувшись:

— Она, пожалуй, ловкая.

Он вовсе не беспокоился о том, навлечёт ли Мин И на себя чьё-то недовольство. Пока она не ранена — плевать, кого она задела, он сумеет за неё разобраться с кем угодно.

— Ты возвращаешься в Фэйхуачэн? — спросил он Чжэн Тяо.

Чжэн Тяо изначально был воином культиватором из Фэйхуачэна, с ним Цзи Боцзай познакомился на турнире Цинъюнь. Тогда, едва они обменялись первым ударом, Чжэн Тяо сказал:

— Ты способен сразиться с наследником рода Мин.

Цзи Боцзай тогда подумал, что тот совсем не умеет говорить. Наследник рода Мин — что за пыль под ногами?