Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Не его спрашивай. У меня спрашивай.

Мин И тут же выпрямилась и с самым серьёзным видом повторила вопрос — теперь уже вслух и как полагается.

Цзи Боцзай одобрительно кивнул, пригубил вина и, как ни в чём не бывало, пояснил:

— Да ничего особенного. Тогдашний его высочество ван Сяо посчитал, что я ни на что не гожусь. Мол, выиграл у Чжэн Тяо — и то по случайности, а дальше, дескать, не вытяну. Вот и отправил на моё место одного из своих приближённых из рода.

Конец был предсказуем: тот родич не выдержал даже одного боя — позорно проиграл и окончательно похоронил надежды Му Сина.

— Вот этого я как раз и понять не могу, — всё никак не мог унять злость Шу Чжунлинь. — Победа Му Сина — ведь это же благо для всего города! Кто вообще с радостью отдаст половину своих честно заработанных за год денег другим городам?! Они ведь знали, что ты можешь выиграть, и всё равно выдумали предлог, лишь бы тебя отозвать!

Янь Сяо усмехнулся и фыркнул:

— С твоей-то прямолинейной головой не суйся в такие дела. Осторожнее, а то однажды что-нибудь сболтнешь — и под монастырь отправишь не только себя, но и весь свой род.

Шу Чжунлинь возмутился:

— И что же я такого сказал?!

Лян Сюань покачал головой, молча поднёс ему чашу с вином, чтобы тот отвлёкся, и перевёл разговор:

— В этом году у нас в городе подрастает пара способных ребят. Только уж очень они упрямые. Слышал, что они даже пошли просить Чу Хэ стать главой, потому что не хотят подчиняться твоим приказам.

Цзи Боцзай лишь равнодушно отмахнулся:

— Пусть делают что хотят.

Для него бой никогда не был ради Му Сина. Он сражался, чтобы отыскать кое-кого. Чтобы рассчитать старые долги. А победит город потом или проиграет — да и кто победит… Честно говоря, его это волновало меньше всего.

Глава 54. Псы, как ни дрессируй — всё равно тянет к помоям

Дверь в отдельную комнату приоткрылась — кто-то вошёл, неся в руках вино.

Мин И в это время была погружена в свои мысли и не успела среагировать, как вдруг ощутила на голове неприятную прохладу: вино пролилось, обдав ей половину лица. В следующую секунду раздалось громкое «ай!», и кто-то, наступив на подол длинного платья, с показной неуклюжестью свалился — прямо на колени Цзи Боцзая, не скрывая, на кого рассчитывала упасть.

Громкий звук заставил всех в комнате изумлённо поднять головы. Перед ними предстала Цинли, вся покрасневшая от смущения, сидящая на коленях у Цзи Боцзая. Она слабо оправдывалась:

— Господин, нуу… нуу, я, кажется, за что-то зацепилась… не нарочно… прошу прощения…

Вино в руке Цзи Боцзая расплескалось, наполняя воздух крепким, острым ароматом. Учитывая то, как соблазнительно выглядела перед ним девушка, сцена вполне могла бы показаться весьма уместной и даже многообещающей.

Однако первая его реакция была вовсе не о том, чтобы приобнять «упавшую красавицу». Вместо этого он бросил взгляд в сторону.

Мин И сидела, пролившееся вино блестело на её причёске, место рядом с ним оказалось оттеснено, а сам мужчина — тот, которого она считала своим — сейчас был в чужих объятиях.

Любая из этих трёх деталей — уже повод для злости. Все вместе… он был почти уверен, сейчас она вскочит и вытащит соперницу за шиворот.

Но она — не вскочила.

Мин И просто опустилась обратно на скамью, растерянно взглянула на Цзи Боцзая и Цинли, а потом медленно опустила взгляд и, словно поняв своё место, сама пододвинулась чуть подальше.

У Цзи Боцзая кольнуло в груди. Он тут же поднял руку — кивнул Не Сю, чтобы тот забрал Цинли, а сам без лишних слов притянул Мин И обратно, туда, где ей и было место — рядом с ним.

— Куда пролили? — спросил он.

Она удивлённо посмотрела на него. В уголках её глаз, подернутых лёгкой тенью, вдруг заиграла теплая, почти затаённая улыбка. Она с лёгкой неуверенностью указала на место у причёски, где висела шагнувшая вбок буяо:

— Вот здесь.

Цзи Боцзай взял рукав, нахмурился и аккуратно вытер пролитое:

— В обычное время ты бы уже десять раз уклонилась. Что ж ты сегодня растерялась?

— Она слишком быстро двинулась, — прошептала Мин И, опустив голову, покорно позволяя ему поправлять украшения в волосах.

Цинли, которую Не Сю уже успел увести в сторону, всё ещё пребывала в лёгком шоке. Но, обернувшись и увидев, как эти двое воркуют — да ещё на глазах у всех — ярость тут же залила ей лицо. Она резко вскочила:

— Господин! Это она первой выставила ногу! Если бы не это — я бы не оступилась!

Цзи Боцзай даже не удостоил её взглядом:

— Понял. Отойди.

Цинли смотрела на его спину в полнейшем неверии. Она покачала головой, едва слышно:

— Господин раньше не был таким… Вы всё ещё сердитесь на ту мою дерзость? Но я ведь уже признала вину. Все эти дни, кроме вас, я никого не принимала. Только и ждала, когда вы снова придёте в павильон Хуа Мань Лоу, чтобы всё объяснить. А вы пришли, да… только не один, а с той, что заставляет меня терять лицо.

Она пошатнулась, будто теряя силы, и, почти шепча, продолжила:

— У меня ничего нет. Только это тело…, и я уже отдала его вам. Что ещё вы хотите забрать у меня? Скажите — и я отдам, всё, что у меня есть…

Мин И нахмурилась, слушая это.

Знаменитая хуакуй, и тоже оказалась в плену у Цзи Боцзая? Такая красивая, с виду неглупая, наверняка умеет и петь, и играть, и сочинять стихи — и всё равно вцепилась в мужчину, который не только не выкупит её, но и вряд ли вообще запомнит через пару лет.

Да и сам Цзи Боцзай хорош. Взял девушку в качестве прикрытия — что ж, плати как следует, и все долги будут чисты. А он — вместо этого приласкал словами, покормил надеждами, а теперь бросил. Зачем? Чтобы снова сделать больно?

Вот уж точно — пёс, как ни корми, всё равно к помоям тянется.

Цзи Боцзай заметил перемену в выражении лица Мин И — и, как ни странно, почувствовал облегчение.

Он-то уж думал, что эта девчонка привыкла ко всему относиться покорно и даже ревновать не умеет. А оказывается, в тот момент ей просто не хватало уверенности — боялась, что он не станет