Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Лян Сюань замер. Словно только сейчас понял — а ведь и сам он, по сути, никто для Тяньинь. С первого взгляда влюбился, перебросились парой слов — и всё. Ни помолвки, ни обещаний. С чего вдруг он решил, что имеет право лезть в её дела, устраивать сцену?

Потухнув, он бессильно опустился обратно на сиденье. Поманил пальцем служку, и, натянуто усмехнувшись, спросил Мин И:

— Барышня, будешь пить?

— Служанка не умеет, — ответила она, всё с тем же спокойствием.

— Вот именно! — воскликнул Лян. — В этом и суть! Тем, кто не умеет пить, вино кажется вкуснее. Вино создано для того, чтобы в нём тонуть, забывая обо всём… Одна только мысль о том, что можно напиться, способна развеять все печали!

Он обернулся к служке:

— Принеси-ка нам две большие глиняные жбаны!

Мин И молча опустила взгляд. Если ты уже решил пить — зачем тогда спрашивал?

Янь Сяо почувствовал, что дело идёт к нехорошему, и торопливо вмешался:

— Ты остынь. Боцзай ещё вернётся. Напьёшься — сам как хочешь, но других в это не втягивай.

— Так что же, — усмехнулся Лян Сюань, — раз мне нельзя слова сказать, то и пить мне теперь запрещено?

Сказал — и сам же горько усмехнулся. Словно смеялся не над другими, а над собой.

Янь Сяо понял, что уговаривать бесполезно, и перевёл взгляд на Мин И:

— Барышня Мин, может, вы… вернётесь? Необязательно тут сидеть.

Мин И пожала плечами:

— Господин сам приказал: сидеть здесь и ждать, пока он не вернётся. Я что, ослушаюсь?

Тётушка Сюнь всё это время молча сидела рядом, слушала вполуха. Понимала: как бы Мин И ни держалась — внутри неё, конечно, не по себе. Потому и вставила:

— Если уж и правда хочется выпить, я попрошу принести лёгкие закуски — чтобы не ударило сразу в голову.

— Спасибо, тётушка, — Мин И улыбнулась прелестно, как будто всё шло как надо.

На самом же деле… особых надежд на Цзи Боцзая у неё и не было. Так что говорить, будто в груди разверзлась пустота, — было бы преувеличением. Но и радости, конечно, не чувствовалось. Потому что он — при всех, не колеблясь, — защитил другую. Своей юань, своей силой. Защитил крепко, подчёркнуто, как никого раньше.

А значит, прямо и открыто дал ей пощёчину.

Все те показные нежности, что она раньше так старательно разыгрывала на улице Чанжун, теперь, казалось, были попросту смыты течением. Зря старалась. Лучше бы это время потратила на то, чтобы считать золотые слитки — куда веселее было бы.

— За вас, барышня Мин! — воскликнул Лян Сюань, когда подали вино. Он поднял свою чашку. — Вы — хорошая девушка. И пусть однажды этот наш Боцзай всё-таки образумится и оставит свои загулянки.

Мин И взглянула на его полную чашу и доброжелательно напомнила:

— Так можно быстро опьянеть.

— Не беспокойтесь, — рассмеялся он. — Я никогда никого не принуждаю пить. Я свою осушу до дна, а вы — и полчаши будет достаточно.

Янь Сяо поспешно замотал головой:

— Не стоит. У барышни Мин слабый хмель — даже половины хватит, чтобы её развезло.

— Пустяки, — Мин И махнула рукой, подняв чашу. — Пусть господин пьёт вволю, а я поддержу компанию.

Лян Сюань запрокинул голову и осушил чашу до капли. Острый, обжигающий вкус едва не выдавил из глаз слёзы.

А когда он опустил взгляд — Мин И, спокойно, не дрогнув, тоже осушила всю чашу, оставив дно блестящим.

Может, ей просто налили неполную чашу — всё-таки девушка.

С этой мыслью Лян Сюань больше не придавал значения, и, не сбавляя темпа, пил одну чашу за другой. Не успел осушить и шесть, как всё перед глазами поплыло, будто тени начали кружиться по небу.

— Слабак, — с усмешкой бросил Шу Чжунлинь. — Пьёшь как в первый раз. А ведь вино здесь дорогое — только переводишь добро.

Мин И посмотрела на Ляна, потом спокойно обратилась к стоящему рядом слуге:

— Остальное несите ко мне. Жалко, если пропадёт.

Тот вытаращил глаза:

— Барышня… Это же крепкое вино!

— Ничего, — спокойно ответила она.

Янь Сяо и Шу Чжунлинь в изумлении обернулись и увидели сцену, которая поразила их до глубины души. Мин И сидела с невозмутимым видом, её лицо не выражало ни тени смущения, и с аристократическим спокойствием она пила одну чашу вина за другой. Когда же она уставала, то брала кусочек закуски и снова возвращалась к вину.

Полторы больших глиняных бутыли — всё ушло в неё. И при этом она оставалась такой же сдержанной и грациозной, с ясным взглядом, без малейшего следа опьянения.

Янь Сяо был ошеломлён:

— Но на прошлом пиру, барышня Мин, у вас ведь… не было такого выдержанного хмеля?!

Слова не успели сойти с языка, как он сам понял, в чём дело. Усмехнулся, хоть и с кривинкой:

— Так вы с самого начала всё делали ради Боцзая?

Глаза Мин И сверкнули. Она сложила ладони на краю чайного столика, опустив их в изящном, подчёркнуто послушном жесте:

— Конечно, ради него. Но ведь у него — глаз на женщин видано немало. Танцовщицу просто так к себе не возьмёт. Потому я и воспользовалась вами, господин.

Она с самого начала знала: в Цзи Боцзае не было искренности. Зато была упрямая, гордая натура — человек, который не терпел проигрыша. Вот она и сделала ставку: разозлить его через Яня Сяо, — и не прогадала. Он и правда взял её к себе.

Не просто привёл в поместье — одарил её, сказал, что она ему нравится. Сказал, что будет на её стороне.

И она… почти поверила.

Глава 57. Испытание на яд

Мин И тихо вздохнула, затем встала и, слегка опустив голову, вежливо поклонилась Янь Сяо:

— Прошу у господина прощения.

— Пустяки… — пробормотал он, но тут же добавил, нахмурившись: — Только… почему именно он? Ты ведь не та, что теряет голову от красивого лица.

— Да вот и я… — Мин И горько улыбнулась. — Почему он? Наверное, потому что я с самого рождения как будто должна ему что-то.

Ответ прозвучал странно. Даже тётушка Сюнь не выдержала — в голосе проступила мягкая тревога:

— Барышня, не пейте больше. Пойдёмте лучше обратно в поместье?

— А если господин сказал ждать? Вы бы осмелились ослушаться? — Мин И лукаво подмигнула. — Но в соседней комнате передохнуть немного — можно.

— Ах, хорошо-хорошо, я сейчас всё устрою, — поспешно засуетилась тётушка