Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Как тень, появился Эрши Ци. Беззвучный, как всегда. Едва он подошёл, Мин И сказала:

— Противоядие находится где-то в этом поместье. Помоги мне найти его.

— Уже искал. В кабинете и в тайной комнате — ничего.

— А в Циньвуюань?

— Туда мне не попасть. Юань не хватит — охранные печати слишком сильны.

Мин И тихо цыкнула. Потом подала ему знак. Эрши Ци тут же рванул вперёд — чтобы расчистить ей путь и стоять на страже.

Не Сю всё ещё сопровождал Цзи Боцзая, а тётушка Сюнь после выпитого, скорее всего, уже легла спать. Ни помех, ни лишних глаз. Мин И и Эрши Ци без особого труда обошли охрану и проникли в запретный Циньвуюань.

Хоть у Мин И и были повреждены почти все основные меридианы, но её юань по-прежнему сохранял изначальную чистоту. Именно поэтому она могла незаметно всколыхнуть энергетическую сеть, охранявшую Циньвуюань, — не оставляя ни следа. А Эрши Ци, как и полагалось его прозвищу, лучше всего умел искать спрятанные вещи. Он исчез в глубине двора, и вскоре вернулся, прижимая к груди охапку флаконов.

— Всё, что хоть как-то пахнет лекарствами, — принёс, — доложил он коротко.

Мин И бросила взгляд — и глазам не поверила. Да тут не меньше сотни склянок, и больших, и крошечных. Как же среди этого найти нужную? Она ведь даже не знала, как именно должно выглядеть нужное противоядие.

Забрать всё с собой? Негде будет спрятать. Оставить? Жаль до дрожи.

Открыв несколько бутылочек и принюхавшись, она нахмурилась:

— Здесь есть яд? Если нет, я могу попробовать пить по одной. По вкусу определю, может, повезёт.

Эрши Ци чуть не задохнулся от ужаса, глядя на неё:

— Барышня, вы и так едва держитесь… Такое тело не выдержит больше никаких опытов. Это безрассудно.

— Верно, — Мин И хлопнула себя по лбу. — Совсем голову потеряла. Столько лекарств, будто ужин себе выбрала… Только дурочка станет их так пробовать.

Но не успела она договорить, как Эрши Ци бесшумно забрал у неё склянку.

— Позвольте это сделать мне, — спокойно произнёс он.

Мин И резко втянула воздух:

— Эй! Ты сейчас силён даже больше меня. Если испортишь себе меридианы — кого тогда звать на выручку?

Он лишь покачал головой:

— Моё юань ведь тоже даровано госпожой. Отдать его — не страшно.

Сказав это, он открыл сразу с десяток пузырьков, разом вылил их содержимое себе в ладонь и, не моргнув, проглотил всё.

Сумерки уже стелились над Циньвуюанем, последние отблески закатного света гасли в черепице. В полумраке Мин И почти не видела лица Эрши Ци, но перед глазами у неё всплыла сцена — далёкая, болезненно знакомая.

Много лет назад…

Глава 58. Давным-давно

Настоящее имя Эрши Ци было совсем другим. Но в рабовладельческом лагере его нарекли номером — Эрши Ци. Так с тех пор он и остался Эрши Ци.

Мин И впервые увидела его там же — он прятался за спинами других детей, сгорбленный, промокший до нитки под проливным дождём. И только глаза его, тёмные и холодные, глядели на мир с ледяным равнодушием.

Остальные — все до единого — стремились попасть ей на глаза. Хотели вырваться отсюда, сбежать из этого кошмара хотя бы под видом слуги. А вот он — нет. Он не только не вышел вперёд, но и, когда она подошла ближе, рыкнул с ненавистью:

— Убирайся!

В ту пору Мин И ещё жила в довольстве и благополучии. Каждый день её окружали почтение и угождение. Услышать в свой адрес грубость было чем-то совершенно новым.

— Прекрасно, — с достоинством вскинула она подбородок. — Тебе удалось. Ты привлёк моё внимание.

Эрши Ци уставился на неё с такой бескомпромиссной, хищной ненавистью, что, казалось, сожрал бы её живьём. Кулаки сжались так, будто он был в шаге от того, чтобы броситься на неё. И будь у него хоть одна сотая силы — он бы и вправду это сделал.

Увы… Мин И была не просто одарённой — её с детства тщательно обучали, пестовали, подготавливали ко всему. Не говоря уж о каком-то оборванце из рабской ямы — даже да сы Чаояна не смог бы причинить ей вреда.

Так Эрши Ци и оказался у неё в неижуае — внутреннем дворе. Хотел он того или нет, но стал её личным слугой.

Первым делом он с грохотом разбил любимую синебелую чашу Мин И. Он знал — это была её любимая, фамильная ценность. Думал, его тут же выгонят — ну или хотя бы побьют.

Но Мин И, стоя среди осколков, вдруг с нескрываемым интересом заметила:

— Раньше ты стоил пятьдесят серебряных монет. Теперь вот — пять тысяч триста пятьдесят.

Эрши Ци: «…»

Это… так вообще можно считать?

Он не сдался. Упрямо, с хищной решимостью продолжал ломать и крушить всё, что попадалось под руку. Его «цена» стремительно росла — с каждой разбитой вазой, опрокинутым блюдом, искрошенным свитком. К концу недели он уже тянул на сто тысяч и двести пять серебряных монет.

А Мин И всё не выгоняла.

И тогда до него дошло: она просто любит тех, кто идёт ей наперекор. Значит, может… стоит сделать наоборот? Покориться. Стать тихим, удобным, безвольным. Вдруг тогда она быстрее устанет и выкинет его?

С этой наивной — почти детской — надеждой он начал слушаться Мин И во всём.

Мин И была довольна: ей казалось, что парень наконец-то «взялся за ум», и она решила, что из него выйдет толк. Начала учить его приёмам культвирования.

А Эрши Ци был уверен: всё это — ловушка. Она нарочно навязывает ему трудные, изнурительные занятия, лишь бы снова пробудить в нём бунт, заставить сопротивляться, чтобы самой потом было весело.

Но он решил не дать ей такого удовольствия.

Он вгрызался в каждую технику, зубами выдёргивал каждую крупицу навыка. Не жаловался, не падал духом. Сколько бы боли и усталости это ни стоило, он продолжал.

И кто бы мог подумать — так прошло восемь лет.

Мин И вылепила из хилого и злого мальчишки — высокого, сильного и безупречного телохранителя.

И всё же… Мин И всегда считала, что Эрши Ци, возможно, всё это время ненавидел её. Она заставила его пройти слишком многое. Она отбирала у него силу, волю, свободу. Даже в его день рождения, каждый год, она приходила к нему с дарами — а он ни разу не взглянул ей