Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала - Диана Фурсова

И именно это почему-то ранило сильнее.

Алина медленно выдохнула.

— Вы должны думать, — сказала она уже ровнее, — что я врач. И если вижу рану, не размахиваю ею как знаменем. Даже если человек, которому она принадлежит, временами ведёт себя как невыносимый самодур.

Тишина.

Потом уголок его рта всё-таки дрогнул.

На волос.

— Это должно было утешить?

— Это было лучшее, на что вы сейчас заслужили.

Он отступил первым.

Вот это удивило её больше всего.

Не спорил.

Не прижал.

Не добил приказом.

Просто сделал шаг назад, будто понял: ещё секунда в такой близости — и они снова сорвутся туда, где уже ничего нельзя будет свалить только на усталость.

— Хольт не должен был говорить при вас, — сказал он.

— Но сказал.

— Да.

— Значит, либо он устал вас покрывать, либо решил, что мне уже всё равно некуда отступать.

— Возможно, и то и другое.

Алина посмотрела на тёмный флакон на столе.

Потом на его плечо.

Потом снова на лицо.

— Это проклятие? — спросила она тихо. — Или ранение?

Он долго молчал.

Очень.

Потом ответил:

— И то и другое.

Вот и всё.

Мир снова не рухнул.

Просто стал ещё понятнее.

— В бою? — уточнила она.

— На границе. Семь лет назад. Рана была глубже, чем решили сначала. А потом один очень старый ублюдок, которого мы добивали уже на снегу, успел швырнуть в меня то, что не должно было достаться живому. — Его голос был спокойным. Слишком спокойным. — С тех пор кровь не слушается так, как должна. А родовые целители любят красивые формулировки про “неустойчивую линию” и “нежелательную передачу огненного ядра”.

Алина молчала.

Потому что это был тот редкий случай, когда профессиональные знания одного мира не могли дать прямого ответа, но человеческая интонация говорила всё.

Боль.

Стыд.

Ожесточение.

Годы, в которые его не просто ранили — медленно превращали в неполноценного в глазах того самого общества, которое и без того жрёт сильных, стоит им дать слабину.

— И вы никому не доверили это, — тихо сказала она.

— Я доверил достаточно. Ровно тем, кто был обязан молчать.

— Как видите, не все молчали достаточно хорошо.

— Нет.

Он смотрел на неё странно.

Не как на врага.

Не как на жену.

Скорее как на человека, который внезапно оказался слишком близко к его самой тщательно охраняемой трещине.

И, что хуже всего, не воспользовался ею сразу.

Это меняло между ними всё.

Почти незаметно.

Но необратимо.

Алина почувствовала, как внутри вместо злости поднимается что-то совсем другое. Тяжёлое. Тёплое. Неуместное.

Понимание.

И почти жалость.

Последнего нельзя было допускать.

Никогда.

Сильные мужчины прощают страх. Иногда — ненависть. Но жалость не прощают почти никогда.

Она выбрала другое.

— Значит, — сказала ровно, — все эти игры с наследником были не просто ударом по браку. Это был способ держать вас в постоянной политической удавке. Жена “непригодна”, муж “уязвим”, линия дома под угрозой, нужна новая хозяйка, новые бумаги, новые доказательства. Очень красивая схема.

Он кивнул.

Медленно.

— Да.

— И если они всё это время вели меня как главную проблему, это потому, что во всём остальном проблема уже решена. Вы сами по себе для них недостаточно удобны, пока рядом есть живая жена, на которую можно свалить отсутствие наследника.

— Именно.

Вот и всё.

Теперь в этой истории стало на один уровень меньше тумана.

И на один уровень больше боли.

Рейнар взял флакон, принесённый Хольтом.

Покрутил в пальцах.

— Вы всё ещё хотите смотреть на моё плечо? — спросил он неожиданно.

Она моргнула.

Слишком резкий переход.

Слишком опасный.

Потому что после такого разговора любая медицинская близость уже не была просто медицинской.

— Хочу, — сказала Алина честно. — Но не потому, о чём вы сейчас подумали.

— А откуда вы знаете, о чём я подумал?

— У вас это на лице редко, но всё же бывает.

Уголок его рта дрогнул снова.

Усталость сделала его почти человеком.

Это тоже было опасно.

— В лечебнице, — сказал он. — Не здесь.

— Хорошо.

— И только после того, как вы поспите хотя бы два часа.

— Вы опять приказываете.

— Нет. Торгуюсь.

Она почти улыбнулась.

Почти.

И именно в этот момент в дверь снова коротко постучали.

Тарр.

Конечно.

Капитан вошёл быстро, но, увидев выражения их лиц и расстояние между ними, на долю секунды задержался на пороге.

Слишком умный человек.

Слишком наблюдательный.

И слишком воспитанный, чтобы что-то показать.

— Милорд. Миледи. — Он коротко кивнул. — По списку имён нашли ещё одну привязку. Та женщина, что отмечена рядом с леди Вэрн как “убрать первой”, — не Аделаида.

Алина резко выпрямилась.

— Что?

Тарр положил на стол маленький folded листок.

— Там не имя жены генерала, миледи. Там сокращение. Я дал перепроверить почерки старому писцу. Он считает, что первая буква — не “А”, а “И”.

Алина взяла лист.

Развернула.

И почувствовала, как сердце ухнуло вниз.

Потому что рядом с пометкой про взгляд генерала стояло не “А. Вэрн”.

Там было другое имя.

“И. Арден — убрать первой, если генерал начнёт смотреть в её сторону.”

Не жена.

Сестра.

Маленькая, почти забытая в разговорах тень.

Илара Арден.

Глава 29. Сделка со столичной ведьмой

Имя Илары Арден ударило не как гром.

Хуже.

Как щелчок замка, который слишком долго не замечали в темноте.

Алина смотрела на лист в руке Тарра и чувствовала, как внутри неё медленно, холодно выстраивается новая линия. Не Селина. Не жена генерала. Не очевидная фигура у всех на глазах.

Илара.

Тень.

Та самая, о которой почти не говорили. Та, которую не обсуждали ни за ужином, ни в шепоте слуг. Сестра. Маленькая, удобная, забытая.

А значит — идеальная жертва.

Или идеальный ключ.

— Где она сейчас? — спросила Алина.

Тарр перевёл взгляд на Рейнара, но ответил сразу:

— В западном крыле не живёт уже третий месяц. По бумагам — уехала лечиться к столичной родне после слабости и долгой горячки. Но вчера один из прачечных мальчишек клялся, что видел женский силуэт в старой верхней галерее над часовней. Маленькая фигура. В тёмном.

Рейнар медленно выпрямился.

— Почему я слышу об этом только сейчас?

Голос был негромким.

Оттого страшнее.

— Потому что сначала это сочли бабьей сплетней, милорд, — сухо ответил Тарр. — А потом начались склад, повитуха, Лавина, покушения и список, где все внезапно стали важнее прачечного мальчишки.

Хороший ответ.

И достаточно честный, чтобы не получить за него удар.

Алина взяла лист у капитана и ещё раз всмотрелась в строку.

И. Арден — убрать первой, если генерал начнёт смотреть в её сторону.

Не “верить”.