Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала - Диана Фурсова

Не “приближать”.

Смотреть.

Та же формулировка.

Та же опасная логика, в которой мужской взгляд был сигналом к убийству.

Но если к Алине эта пометка когда-то казалась почти очевидной — жена, дом, политика, близость, — то в случае с Иларой всё становилось куда грязнее.

— Это не про любовную ревность, — тихо сказала Алина.

Рейнар повернул голову к ней.

— Я и не думал, что вы опуститесь до такой банальности.

— Я не опускаюсь. Я исключаю. — Она постучала ногтем по строчке. — Если бы Илара была просто неудобной родственницей, её бы “успокоили”, “удержали”, “увезли”. Но тут — убрать первой. Значит, она либо знала что-то до меня, либо могла стать для вас опасно важной по другой причине.

Тарр нахмурился:

— По какой?

Алина медленно выдохнула.

Вот где воздух в кабинете снова стал тяжёлым.

— По той, — сказала она, — которая теперь объясняет почти всё.

Оба мужчины смотрели молча.

И это было хорошо.

Потому что ей нужно было самой услышать собственную мысль целиком.

— Если враги знали о линии Рейнара, — продолжила она, не отрывая взгляда от листа, — тогда им было важно не просто убрать жену и поставить другую женщину на её место. Им нужно было контролировать любую женщину, чьё существование рядом с ним ломало бы удобную схему. Жену — потому что её можно объявить пустой и заменить. Илару — потому что она могла знать о проклятии, о ране, о невозможности наследника. Или… — она замолчала на секунду, — или потому, что её хотели использовать как свидетельницу, опекуншу, хранительницу семейной правды. А потом убрать, если вы вдруг начнёте слушать именно её.

Тарр медленно кивнул.

Рейнар — нет.

Он стоял слишком неподвижно.

Опять.

Хуже всего именно это.

— Вы что-то вспомнили, — тихо сказала Алина.

Он поднял на неё взгляд.

Тёмный. Нехороший.

— Возможно.

— Тогда говорите.

— Нет.

Вот и всё.

Прежний Рейнар. Железный, закрытый, не отдающий даже крошки правды без крови.

Алина почувствовала вспышку раздражения.

— Прекрасно. Значит, я сейчас снова должна по крупицам собирать то, что вы упрямо держите у себя, хотя именно молчание уже привело нас сюда?

— Аделаида.

— Нет, Рейнар. — Она сказала имя слишком быстро, слишком прямо. Но отступать уже не стала. — Не смейте опять закрываться, когда речь идёт о человеке, которого могли годами держать как живой замок на вашей тайне.

Тарр очень разумно не пошевелился.

Только лицо стало чуть каменнее.

Рейнар же смотрел на неё так, будто решал, кто из них двоих сейчас сорвётся первым.

Потом сказал:

— Илара была рядом, когда меня привезли после границы.

Тишина упала сразу.

Алина медленно опустила лист.

— Сколько ей было?

— Шестнадцать.

Шестнадцать.

Почти ребёнок.

Достаточно взрослая, чтобы запомнить. Недостаточно взрослая, чтобы её слова считали равными словам мужчин.

Очень удобный свидетель для тех, кто умеет работать через дом.

— Она слышала разговор целителей? — спросила Алина.

— Да.

— И вы это знали?

— Потом. — Его голос стал ещё тише. — Не сразу.

Вот и ещё один кусок.

Алина ощутила, как мысль окончательно складывается.

— Значит, Илара знала о ране и о том, что с вами сделали.

— Да.

— И, если в доме кто-то строил схему через наследника, она была единственной женщиной внутри семьи, кто мог однажды сказать: дело не в жене.

Рейнар ничего не ответил.

Потому что ответ был и так ясен.

Да.

Именно поэтому её нужно было убрать первой.

Не потому, что он “посмотрит” на неё как на женщину.

Потому, что начнёт смотреть на неё как на человека, знающего правду.

Слишком похоже.

Слишком мерзко.

— Где она сейчас на самом деле? — спросила Алина.

Тарр ответил раньше генерала:

— Я подниму всех по западной галерее, часовне и старым комнатам Арден. Но если список писал внутренний круг, Илару могли либо спрятать, либо давно убедить, что молчать — единственный способ остаться живой.

— Или сумасшедшей, — тихо сказала Алина.

И сама же тут же услышала, насколько опасно это прозвучало.

В кабинете стало совсем тихо.

Потому что все трое подумали об одном и том же.

О прежней Аделаиде.

О “женских слабостях”.

О девочках и женщинах, которых проще было не убить сразу, а сперва сделать ненадёжными, нервными, тихими, ненужными.

Рейнар отвернулся к окну.

— До рассвета найдите мне её, — сказал он.

Тарр коротко кивнул и вышел.

Они остались вдвоём.

Снова.

Проклятье.

Кажется, весь этот дом только и делал, что оставлял их наедине в самые неподходящие минуты.

Алина подошла к столу. Положила лист рядом с флаконом Хольта и принесёнными ранее бумагами. Потом очень осторожно сказала:

— Если Илара жива и прячется не сама, значит, её удерживают не силой, а страхом. Или лекарствами.

Рейнар не повернулся.

— Вы всегда видите худший вариант?

— Нет. Только наиболее частый.

— Удобная профессия.

— Отвратительная. Но полезная.

Он медленно обернулся.

— И что вы предлагаете?

Вот так.

Опять.

Сильный мужчина, привыкший решать сам, задавал ей этот вопрос всё чаще.

Очень опасный сдвиг.

— Я предлагаю искать не девушку, а режим, — сказала Алина. — Если её держали в слабости, значит, где-то должны остаться следы: настои, отдельная еда, старые записи по “женской горячке”, подмены белья, закрытые комнаты, служанка, которую редко выпускают наружу. И… — она взглянула на принесённый Хольтом флакон, — мне нужна не только ваша лекарская линия. Мне нужна магическая.

Рейнар нахмурился.

— Объяснитесь.

— Ваше ранение — не чистая медицина. Дом живёт не только на травах. Повитуха нужна была не только для бумаг. Драконья кровь у детей вспыхивает иначе, чем обычный жар. А у вас в плечо, по словам Хольта, попало что-то, что “не должно было достаться живому”. Это не про грязный нож и не про плохую перевязку. Это про магию, которую кто-то понимает лучше нас.

Он смотрел молча.

Очень внимательно.

— И?

— И, — сказала Алина, — у нас есть три варианта. Либо искать честного родового целителя, который тут же донесёт всем, что генерал уязвим. Либо продолжать тыкаться в полутьме и делать вид, что проклятие рассосётся от мужского характера. Либо идти к тому, кто знает тёмную сторону магии и не боится лезть в неё руками.

Уголок его рта дёрнулся.

— Вы удивительно красиво называете ведьму.

— Я называю специалиста по гадости, которой вас однажды испортили и которой сейчас продолжают играть.

— И вы уже знаете такую?

Алина помолчала.

Не знала.

Но у неё была Марта. Предместье. Слухи. Женщины, которые торгуют не только травами, но и именами.

— Пока нет, — честно сказала она. — Но узнаю быстро. Такие люди либо сидят слишком далеко, либо слишком близко. Судя по тому, как у вас здесь всё связано со столицей, я бы ставила на второе.

Рейнар