Тень императрицы - Анна Шнайдер

пару минут, когда Виктория уже думала выйти в коридор и отправиться в детскую самостоятельно, из камина, рассыпав вокруг себя несколько ярких искорок, выбрался император.

— Доброе утро, Вик, — сказал Арен, приветливо улыбнувшись. — Прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — она кивнула и улыбнулась в ответ. — И день хороший, ведь сегодня по расписанию у меня нет никаких мероприятий.

— Кроме одного.

— Какого? — удивлённо подняла брови Виктория и едва не хлопнула себя по лбу, услышав от мужа:

— Свидание с Болдиусом, разумеется.

— Строго говоря, это не будет свиданием, — пробурчала Виктория, испытывая желание стукнуть смеющегося императора. — Я просто пошла на уступки и решила принять его приглашение на прогулку, раз ты настаивал. Но свидание — это совсем другое!

— Согласен. И тебе не повредило бы настоящее свидание, так что если тебе вдруг понравится Вистан Болдиус…

— Арен! — возмутилась Виктория, и император вновь засмеялся.

— Ладно, Вик, не сердись, я шучу. Не забудь передать через секретаря выходного дня, когда и где Болдиус должен тебя ждать. Или ты желаешь пригласить его во дворец, чтобы перенестись в столицу вместе уже отсюда?

— Ещё не хватало!

Император фыркнул.

— Ладно, я тебя понял. Маленькое уточнение, Вик — ты пойдёшь на встречу с Болдиусом в сопровождении одного лишь Гая, больше никого брать не будешь.

— Да? — она удивилась. — Я думала, ты опасаешься нападения.

Взгляд Арена стал каким-то странным — словно император хотел что-то сказать, но по какой-то причине решил этого не делать. Причём зная мужа, Виктория могла предположить, что это вполне возможно.

— Всё будет хорошо, — произнёс он вместо всего, что хотел сообщить, подал Виктории руку и завёл в камин.

14.2

Чуть позже, во время завтрака, Виктория смогла утешить собственное любопытство, выслушав от Ариэллы впечатления от визита в лабораторию Рона Янга.

Девочка фонтанировала восторгом, который она, по-видимому, старательно подавляла во время общения со своим кумиром, но главное, что поразило Викторию до глубины души — Ариэлла умудрилась с полпинка разобраться в сути совместной работы Рона и Гая. И тот факт, что охранник императрицы оказался артефактором, приняла легко и непринуждённо, будто так и надо.

— Вот бы ещё придумать обратный эффект! — выпалила вдруг Ариэлла, и Арен, всё это время слушавший девочку с искренним интересом, спросил:

— Ты о чём?

— Ну как же! Вы ведь хотите разбудить родовую магию у нетитулованных. А я бы хотела получить энергетический контур у «пустышек». Не так, как это делала моя бабушка, конечно, — добавила Элли, смутившись. — Без жертв. Просто… мне кажется, что это могут быть звенья одной цепи. Не зря же некоторые исследователи считают родовую магию свойством энергетического контура! Я несколько статей по этой теме прочла.

— Вполне может быть, — кивнул Арен и улыбнулся. — Хочешь, я поговорю с Янгом, чтобы он пускал тебя в лабораторию, когда они с Гаем будут обсуждать своё изобретение?

Ариэлла в шоке вытаращила глаза, да и Виктория удивилась, с изумлением покосившись на мужа. Конечно, подруга Агаты — девочка на редкость талантливая уже сейчас, но не будет ли это слишком?

— Конечно, хочу, — воскликнула Элли. — Но разве так можно? Я, наверное, буду мешать.

— Если ты будешь сидеть тихо, думаю, не помешаешь. Но погоди радоваться, сначала нужно всё-таки спросить Янга.

— Император спрашивает разрешение у нетитулованного артефактора, — засмеялась София, качая головой. — Звучит невероятно.

— Жаль, что я совсем его не помню, — вздохнула Агата, отодвигая в сторону пустую тарелку из-под каши. — Это ведь он помогал Эн Арманиус в той ситуации с абсолютным щитом, да?

— Да, — ответил Арен. — Но та разработка всё же принадлежала Эн.

— Вы о чём? — тут же уточнила Ариэлла, и Агата оживилась.

— О! Так ты же не знаешь, точно! Сейчас я тебе всё расскажу.

— Позже, девочки, — одёрнул дочь Арен, заметив, что в столовую заходят слуги. — Наедине в детской или в спальне. Хорошо, Агата?

— Да, пап, конечно, — кивнула девочка. — Не волнуйся! Я, конечно, не настолько умна, как Элли, но и не дурочка!

Ариэлла откровенно порозовела и сконфуженно пробормотала:

— Я просто люблю артефакторику…

— И это замечательно, — подытожил Арен и поднялся из-за стола. — Я пойду. У меня, как обычно, сегодня до обеда посетители.

Обняв детей и попрощавшись с Софией и Викторией, император зашёл в камин, а императрица, оставив Агату, Ариэллу и Александра ненадолго с аньян, отправилась в кабинет, где сидел её секретарь. По будням здесь обитала Эдит, пожилая женщина с внимательным взглядом светло-зелёных глаз, а по выходным работал Петер — её внук, изучавший делопроизводство в Институте прикладных наук. Работа в качестве секретаря Виктории стала для него преддипломной практикой, и он страшно гордился своим местом, опасаясь сделать что-то не так, и потому работал идеально, не хуже бабушки.

Выслушав от Виктории приказ передать Вистану Болдиусу на браслет связи место и время для встречи, молодой человек кивнул и заверил императрицу, что всё будет в лучшем виде.

14.3

Возвращаясь в детскую, Виктория внезапно вспомнила, что сегодня суббота — а значит, ей пора полить цветы в своей гостиной. Это дело императрица не доверяла никому, предпочитая всё делать самостоятельно даже несмотря на то, что во дворце служили замечательные специалисты, и она об этом знала — всё-таки и сама работала в оранжерее, когда была возможность. Увы, сейчас, с появлением отдела по изучению родовой магии, с любимой работой почти наверняка придётся распрощаться.

Зайдя в свои покои, Виктория достала из шкафчика, стоявшего в углу гостиной у окна, лейку, и только собиралась отправиться в ванную, чтобы наполнить её водой, как взгляд упёрся в вазу, стоявшую на столе — на том самом месте, где ещё недавно красовались огненные розы, а теперь обнаружились совсем другие цветы.

Охнув от неожиданности, Виктория уронила лейку, но та не разбилась — материал был специальный, небьющийся, — только покатилась по ковру с лёгким шелестом. А императрица, открыв рот и не дыша от восхищения, любовалась на полупрозрачные лепестки трёх призрачных подснежников.

Это были одни из самых дорогих цветов не только в Альганне, а во всём мире. Во-первых, они совсем не выращивались в оранжереях, как некоторые животные не могут жить в неволе, а во-вторых, стоило