Цвет Драконьей луны - Ксения Анвиль

— Отвернись, — потребовала ведьма, и Дестан повиновался.

Она скинула с себя плащ, а затем и платье. Умастила тело благовониями, смешала в сосуде вино и усладила его мёдом. Сделав несколько глотков, она почувствовала, как разум становится размытым. Затем она встала в круг и, рассекая плоть на ладони, воззвала, вскинув руки:

— Ты, что приняла меня под крыло своего небесного светила, ты, что породнила меня с теми, кого я считаю сёстрами, я молю тебя услышать мой голос.

Деревья зашелестели своими вершинами, и Дестану почудилось, что луна поплыла, будто отраженная в водной глади, в которую бросили камень.

— Зачем зовёшь меня? — глубокий голос коснулся слуха Марши. Дестан же не слышал ничего, кроме тишины.

— Я хочу узнать о судьбе той, что была твоей жрицей и моей сестрой.

— Её здесь нет, — прошелестела Ноктис зелёными ветвями, уже тронутыми желтизной.

— Тогда где же она? — Марша не готова была удовлетвориться этим ответом.

— В моём царстве, в подлунном мире, — ровно ответила богиня.

— То есть она жива?

— И да, и нет.

— Можно ли увидеть её? — со сжимающимся сердцем вопросила Марша.

— Можно. Тот, кто готов пройти путь по реке скорби, войдёт в моё царство. Тот, кто скорбит по утерянному больше всего.

Марша задумалась. Конечно, она невыразимо тосковала по Клэр. Но была ли её утрата большей, чем утрата Дестана? Как можно измерить силу, с которой душа болит по близкому человеку, будь это друг или любимая? Ей казалось невероятно жестоким ставить такой выбор между ней и Дестаном. Она безусловно любила Клэр. И именно поэтому она всё-таки сказала:

— Дестан, ты отправишься за ней. Войди в круг, — она уже не смущалась собственной наготы и протянула руку, чтобы он за неё взялся.

— Великая богиня, прошу тебя, забери в своё царство этого мужчину. Он не готов жить дальше здесь, не увидев свою возлюбленную.

— Но ты не сможешь её забрать, — донесся до Дестана голос Ноктис.

— Я должен хотя бы увидеть её, — твердо ответил он.

Земля исчезла из-под ног. Ладонь Дестана выскользнула из руки Марши. Его охватило голубое пламя, и через мгновение Марша осталась одна посреди ночной поляны.

Ей хотелось плакать.

Когда Дестан сделал новый вдох, он уже был не в ночном лесу, а в огромной пещере, испещрённой гигантскими клыками сталактитов, с которых капала вода, срываясь прямо в прозрачные воды бурной реки. Берега растворялись в её русле, уходящем лентой под низкие своды. Другого пути не было. Он дотронулся рукой до блестящей поверхности, и странная тоска тут же сжала ему горло. Но если там, на другом конце речной ленты, он мог бы увидеть Клэр, игра стоит свеч, решил он. И погрузился в пучину.

Вода была холодной, перехватывающей дыхание. Но это было не самое ужасное. Всё, что когда-либо с ним случалось, каждая его мелкая ошибка, каждая нанесённая кому-то рана проносилась в голове, разрезая сердце стыдом и жаждой покаяния. Он плыл дальше, ныряя с головой в поток, и вспоминал все свои горечи, все детские обиды, когда-либо одолевавшие его. Он мучился выжигающей печалью, терзавшей его душу, как тысячи зубастых пастей, стремящихся оторвать кусок побольше. Ему казалось, что от него не остаётся ничего, что он тонет в неумолимой грусти, навалившейся всем неподъёмным весом, сгибая его, как старца. Он плыл и думал о том, сколько близких потерял в сражениях, сколько знакомых лиц исчезли по его вине. Но он двигался вперёд, потому что ничто не было больше его скорби по той единственной, кого он искренне полюбил.

Время растягивалось и казалось сплошной бесконечностью тоски. Но всему приходит конец. Он почувствовал под ногами дно и вышел на берег, ощущая себя чистым, как слеза. Всё, что когда-либо мучило его, растворилось вместе с водами реки. Всё, кроме одного чувства, заполнявшего теперь всё существо Дестана.

— Клэр, — позвал он, и голос его отразился от стен пещеры, в которой светились белые огни вместо факелов.

Она стояла перед ним, воплощённая в плоти и крови, но была ни жива ни мертва. Губы её оставались безмолвны, а глаза спрятаны под маской, так что он не мог уловить выражения её лица: впрочем, он видел, что оно было совершенно недвижимым, будто было высечено из камня.

Дестан приблизился к ней, осторожно ступая вперёд, словно боялся спугнуть.

— Клэр, — снова позвал он, но она не ответила. — Ты меня хотя бы слышишь?

Клэр склонила голову набок. Это движение показалось ему каким-то ломаным, кукольным. Он подошёл к своей женщине, коснулся её руки: она не противилась, но и не ответила на это движение. Он вложил её ладонь в свою, сжал:

— Прошу, Клэр, вернись ко мне, — прошептал он и попытался снять крылатую маску с её лица, но она отшатнулась, отворачиваясь. Тишина давила на уши. Ему так хотелось вновь услышать родной голос… Но Клэр лишь слепо уставилась на него, отойдя на несколько шагов, как будто не узнавала в нём того, кого спасла, отрекшись от своей земной жизни. В царстве ночи не было места ничему, кроме ровного покоя, темноты и немоты.

— Отпусти же её! — взмолился Дестан, уговаривая Ноктис пощадить свою возлюбленную, но в ответ получил только молчание. — Зачем она тебе, ты же не будешь держать её здесь вечно!

— Она будет здесь, пока её век не истечет, — спокойно ответствовала богиня, наконец явив Дестану свой облик. — Она здесь потому, что хотела, чтобы ты жил.

— Что это значит? — увидев истинный лик богини, мужчина не шелохнулся, но руки его дрожали. Картина, разорванная на части, собиралась воедино.

— Мы заключили с ней уговор. Я вернула тебя к жизни, а взамен она отдала мне тело, в котором я могу вершить земные дела. Она знала, на что идёт.

— Но зачем же она…

— Потому что она не могла тебя отпустить. — Ноктис зашла за спину Дестану и возложила ладони ему на плечи. — Ты можешь быть свободен. Жить дальше, ведь этого она для тебя и хотела. Ты был мёртв дважды, так что я даже пошла на некоторые уступки.

— Дважды? Как это возможно?

— Ты умер как человек, — слова богини безжалостно вскрывали память. Он вспомнил последний, ослепительный удар мортамера, сразившего