Цвет Драконьей луны - Ксения Анвиль

Арс держался на расстоянии. Он коротко кивнул Дестану, и тот ответил тем же. Клэр, оглянувшись на возлюбленного, всё-таки молча подошла к другу и порывисто обняла его за плечи.

— Я рад, что ты вернулась, — тепло улыбнувшись, сказал Арс.

— Спасибо. За всё. Знаешь, а ведь ты был прав: я совершенно обезумела, — она отступила от Арса на шаг. — Вот только не знаю, было это к худшему или наоборот.

— Может, ты и была такой с самого начала? — усмехнулся колдун. — Скажи, ты счастлива?

— Да, — Клэр смутилась и снова обернулась на Дестана, бросив на него короткий взгляд. Капитан стоял с мастером Арвингом, явно обсуждая какие-то насущные вопросы.

— Всё хорошо, если счастлива ты, счастлив и я.

— Я бы хотела, чтобы и ты…

— Обязательно. Знаешь, может, даже уже есть кое-кто… — Арс взглянул на стоявшую поодаль Нену. — Кого я раньше тоже не замечал.

— Только не вздумай за ней подглядывать, ладно? — прошептала Клэр, склонившись чуть ближе, и подмигнула магу.

Возвращение Клэр и Дестана отметили в цитадели пышным пиром, на котором все, забыв о тяготах, веселились до самого рассвета. И никакие силы не посмели вмешаться в этот праздник торжествующей жизни.

Эпилог

В просторном кабинете, обитом деревянными панелями, за широким дубовым столом сидела молодая женщина. Волосы её были темны и спадали прядями к лицу, пока она, склонившись, писала что-то, черкая пером. Пространство перед ней прорезала яркая вспышка, которая, угаснув, показала силуэт девушки в мантии. Появившись перед королевой, ведьма склонилась в почтительном реверансе.

— Ваше Величество, — обратилась Клэр, когда королева Виттори подняла на неё взгляд. — Вы желали меня видеть?

— Да, желала, — та показала на кресло у стола, — присаживайся. Как продвигаются дела?

— Успешно. Очистили от нечисти ещё два города, Ваше Величество. Будем продвигаться дальше на запад.

— Это хорошие новости, — королева склонила голову. — Ты ещё не передумала? Мне бы понадобилась придворная ведьма, Клэр.

Клэр заранее знала, что Виттори вновь спросит её об этом. Она уговаривала её уже не один месяц, но, несмотря на сложившуюся дружбу между ней и монаршей особой, Клэр каждый раз отказывала.

— Вы же знаете, моё место не здесь. Я ничего не смыслю в государственных делах. Вы раскусили мой обман ещё в первую встречу, неужели я могу чем-то помочь там, где каждый скрывает свои намерения более умело, чем я?

— Мне не нужен шпион, Клэр. У меня их и так достаточно. Мне нужна твоя сила.

— Я готова прийти на помощь, когда это потребуется, Ваше Величество. Но всё же я должна использовать свои умения там, где никто больше не справится. Нечисть, порожденная мортамерами, по-прежнему бродит по Вентьерену.

— Знаю, знаю. Но я не прошу всех воинов цитаделей, я прошу только тебя, — Виттори вздохнула. — Как жаль, что в твоей душе нет той же корысти, что позволяет мне удерживать власть с помощью наёмников.

— Тогда между нами установилась бы не дружба, а контракт. Который нарушить гораздо проще, лишь бы кто-то предложил большую цену. — Клэр тяготилась этими разговорами, ведь, сопереживая королеве, ей было тяжело вновь и вновь рушить её надежды. Но она знала, что так будет правильно.

— Что ж, мне остаётся верить, что, если Морвейн всё-таки поднимет восстание, ты хотя бы сможешь перенести меня куда-нибудь далеко отсюда. Знаешь, я так устала.

— Вы справились с тем, что оказалось бы не по силам многим правителям. Не стоит отчаиваться. Бывший десница хитёр, но и с вами совладать непросто. Считайте, что сейчас вы закаляетесь, как сталь. Но я буду рядом, когда это понадобится, Ваше Величество.

— Хотела бы я тоже взлететь на драконьих крыльях, — мечтательно протянула Виттори и посмотрела в распахнутое окно. — Как там поживает твой самозваный рыцарь?

— О, — смутилась Клэр, — хорошо. Руководит цитаделью, как и всегда.

То был праздник Заячьей Луны. Костры, сложенные из соломы, высоко горели, чадя дымом, взвивающимся к тёмному ночному небу. Опьяняюще пахло жареным, молодой травой и зарождавшимся цветением. Песни лились рекой под мелодичные наигрыши музыкантов. Притомившиеся после соревнований мужчины присели неподалёку от огня, посматривая на первых девушек, вышедших танцевать. Среди них был тот, чей взгляд любой сравнил бы с волчьим. Он глядел исподлобья, как хищник, выискивавший свою добычу, но надеялся, что она сама будет рада ему сдаться. Под трели лютни к пламени вышли две девушки: рыжая, кружащаяся страстно, как необузданная стихия, и светлая, будто лунный лик, растекавшаяся плавными движениями стана. Они танцевали, как будто призывали силы, источаемые самой природой, и многие смотрели на них неотрывно, заворожённые зрелищем.

Рыжую ведьму почти сразу пригласили во внутренний круг, но возле её подруги словно витал незримый барьер, не позволявший мужчинам решиться к ней подойти. И всё же смельчак нашёлся. Подзадориваемый своими друзьями, он двинулся к светловолосой девушке, решительно приблизился и обратился к ней, протягивая руку:

— Потанцуем? — широко улыбнувшись, спросил он. Та растерянно сжала юбку платья.

Но мощное движение плечом тут же оттеснило его в сторону. Мужчина с волчьим взглядом подошёл к замершей чаровнице. Она взглянула на него так, словно только этого и ждала.

— Надеюсь, я не слишком помешал, — он усмехнулся. За его спиной раздавались возмущённые возгласы первого поклонника. — Хотя нет, надеюсь.

— Я уж думала, что ты так и не подойдешь, — лицо Клэр озарила улыбка, и сердце Дестана дрогнуло. В руках он сжимал букет из морозников.

— Ведьма моей души, — Дестан приблизился к ней, вручая нежные белые цветы.

— Капитан моего сердца, — рассмеялась Клэр, принимая букет и приложив его к груди. Их взгляды, отражавшие пляшущие огоньки, встретились.

— Ты выйдешь за меня? — прошептал Дестан, глядя в серые глаза под сенью светлых ресниц.

— Я буду отвечать «да» до самой смерти и после неё, — произнесла Клэр и прижалась своими губами к губам возлюбленного. Он знал, что это не просто слова, и крепко обнял её за талию.

Неохотно оторвавшись друг от друга, они принялись танцевать, и вместе у них получалось неловко и странно, но они смеялись, смеялись, как никогда. Для них этот танец означал больше, чем для кого-либо ещё. Мягкие лепестки морозников осыпались к их ногам. Пламя облизывало черноту