Цвет Драконьей луны - Ксения Анвиль

его после Заячьей Луны, в одну из первых вылазок, когда Дестан вовсе не ожидал, что существуют иные их формы, кроме низших. — А потом умер как служитель Солиса. Удивительно, что он сохранил тебе память. Очень хитро с его стороны, — губы богини изогнулись в улыбке. Для неё не существовало плохого или хорошего, только равновесие.

— И она знала об этом? — сказал Дестан, имея в виду Клэр.

— Да. Её это не остановило, как видишь.

— Значит, она подарила свою жизнь мне, — заупрямился воитель. — И должна быть со мной.

— Я обещала, что ты её увидишь, и она перед тобой. Но я не в силах нарушить данное слово. Она приняла условия.

— Неужели ничего нельзя сделать? — с отчаянием в голосе произнёс Дестан.

— Я могу лишь оставить вас, чтобы вы могли попрощаться. Это большее, что я могу сделать для того, кто преодолел реку скорби. Она слышит тебя, но её голос принадлежит мне. Её глаза принадлежат мне. Отныне она часть меня.

И богиня Ноктис растворилась в пространстве, оставив их наедине.

Дестан растерянно смотрел на Клэр, не в силах ни оставить её, ни вернуть. Он жаждал лишь одного: чтобы её голос зазвучал, как прежде, а серые глаза, похожие на утренний туман, взглянули на него с тем чувством, ради которого он мог бросить к её ногам весь мир. Но мир ей был уже не нужен. Ни один подвиг сейчас не имел значения. Ни доблесть, ни храбрость не могли бы ему помочь.

— Любимая, — с нежностью он коснулся её лица. — Как я могу оставить тебя здесь?.. Я знаю, что где-то там, внутри, всё ещё есть моя Клэр. Моя женщина. Моя опора. Ты не могла не знать, что пока я жив, я всегда приду за тобой.

Но она невыносимо молчала.

— Ты такая же упрямая, как и всегда, — мягко улыбнулся он. — Но в этот раз я этого не приму. Мы уйдем отсюда только вместе.

И он, отринув всякую гордость, решил поступить как абсолютный дурак.

Дестан подошел к Клэр, обнял её за талию и потянул за собой. Она безвольно подалась за ним. Он взял одну её руку, другой продолжая придерживать девичий стан, и закружил её в неумелом танце, увлекая за собой по залу. Дестан, никогда не бывавший на балах, даже не старался исполнить изящные па, и был похож скорее на циркового медведя, чем на рыцаря, пригласившего даму своего сердца. Они кружили неловко, едва перетаптываясь, пока Дестан не отдавил изящную босую ножку Клэр, и та вдруг ойкнула то ли от боли, то ли от неожиданности. И он увлёк её за собой ещё более рьяно, наращивая темп, приподнимая её вверх, заставил её губы открыться от частого дыхания, пока, наконец, не оступился и не повалил Клэр наземь, прижав своим телом.

На одно короткое мгновение неподвижное лицо будто перестало быть маской.

Что-то живое дрогнуло в уголках губ.

И тут она рассмеялась.

— Не думала, что ты такой увалень! — она смеялась легко и живо, переливчато, как высокогорный чистый родник, сверкающий на солнце. И этот смех казался живее любого заклинания. Он сорвал с неё маску; её светлые глаза искрились улыбкой.

Дестан несколько раз беззвучно попытался произнести её имя.

— Во имя всех богов, — прошептал он наконец, прижимая её к себе, — это ты…

— Ты ожидал увидеть кого-то другого? Я могу вернуть это на место, чтобы тебе было легче представить, — она с улыбкой коснулась его лица.

— Ну уж нет, — улыбнулся Дестан и, обхватив Клэр за шею, прижал её губы к своим, насколько хватило дыхания.

— Ты хочешь, чтобы я умерла от твоей любви? — рваные выдохи рвались из груди ведьмы, когда он наконец отпустил её.

— Я хочу, чтобы ты жила ради моей любви, — он неотрывно смотрел на неё.

— Тебе не стоит об этом просить, — она провела рукой по волосам Дестана. — Потому что ради этого я способна на всё.

— Знаю. Но никогда больше не смей рисковать собой ради меня.

— Ты же в курсе, что я непременно так не сделаю? — усмехнулась Клэр.

— Разумеется, — и он, обняв её за талию, поцеловал ведьму снова, до одури вцепляясь в желанные губы, наконец отвечавшие ему на каждое движение.

Где-то в глубине подземного мира прокатился тяжёлый гул. Белые огни тревожно дрогнули.

— Ты заставил её снова захотеть жить, — услышали они грозный голос богини над своими головами. — Посмел забрать её у меня!

Ноктис снова воплотилась в сумрачном пространстве подземелья, и глаза её сверкали молниями.

— Но ведь не было условий, как именно мы должны попрощаться, верно? — тут же вскочив на ноги и отгораживая Клэр от богини, заметил Дестан.

Ноктис бушевала, и всполохи сине-голубого пламени прокатывались под сводами пещеры.

— Подите прочь и не смейте мне больше показываться, вы оба! — сокрушалась Ноктис громовыми раскатами.

— Иногда в конце сказки побеждает глупец, — вдруг сказала Клэр со смешком.

— Называй, как угодно, но в итоге я ушёл с принцессой, — обернувшись, ответил Дестан и протянул ей руку, помогая подняться.

И по взмаху божественной длани они сгорели в иссиня-голубом пламени.

Когда они вернулись в цитадель, первой на шею Клэр бросилась Марша, не сдерживая слез. Она плакала и сучила кулаками по спине подруги, осыпая её проклятиями за безрассудность, но в то же время сияла от счастья. Когда Марша наконец отпустила Клэр, Лагерта крепко обняла её, не сказав ни слова. Так, словно она знала обо всём произошедшем, и поняла свою бывшую соперницу инстинктивно — как одна любящая женщина другую.

— Дорогая Клэр, — мастер Арвинг принял свою ученицу в объятия. — Похоже, ты уже превзошла своего учителя. Надеюсь, ты всё-всё мне расскажешь.

— Надеюсь, не всё, — вставил Дестан, неловко почёсывая голову и вспоминая свои танцевальные упражнения под взором ночной богини.

— Кое-что позвольте оставить при себе, — Клэр скрыла короткий смешок ладонью.

— Думаю, даже без некоторых подробностей это будет увлекательно, — с мягкой улыбкой отозвался наставник. — Прости уж, что не всегда позволял тебе идти своей дорогой. Мы, старики, всегда пытаемся уберечь вас от своих ошибок. И порой бываем в этом чрезмерно настойчивы.

— Без вашей заботы я бы не стала той, кем являюсь сейчас, — Клэр