Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

и моим магом перестали охотиться. Затеи всё равно бесполезные. Если что-то случится с девочкой — в Хоётор явится пол-Салеи. Если что-то случится с моим магом — придёт Первый Господин Арван-Ё.

— У женщины печать, — напомнил шаман.

— Заключим письменный договор, по которому после её естественной смерти мы со всеми почестями переправим печать в Хоётор.

— Не выйдет, — покачал головой шаман. — Если печати долго не будет в Хоёторе, её связь с воротами истончится, и Господин не сможет ими пользоваться.

— Раз в три-четыре года госпожа маг будет прилетать с дружеским визитом, — не очень охотно предложил хайнес. — Ты сам сказал, что Господин её печати слаб. Может, другие Господа пожертвуют его удобством ради общего блага?

— Они могут, — За-ши-си вынужден был согласиться.

— Со своей стороны обещаю, что Вотые проследят за тем, чтобы их дочь никогда не появлялась на территории Хоётора.

Повисло молчание. Риш не торопил, но и не покидал камеру, чтобы дать пленнику больше времени на размышления.

— Это хороший договор, — наконец сказал За-ши-си. — Когда Господин придёт в мои мысли, я передам ему твои слова. И после того, как он поговорит с другими Господами, я скажу тебе их решение. Если они согласятся, заключим договор, и я уеду.

— Надеюсь, они смогут найти разум, чтобы вынести правильное решение, — Риш встал и осмотрел камеру. — Но пока мне придётся оставить тебя здесь. Уж прости, но без договора я не могу отпустить столь сильного противника гулять по моей земле.

— Мне и здесь неплохо, — осклабился шаман. — Сухо, тепло. Даже кормят изысканно.

Вытаращившийся на него Дориний явно был возмущён ложью. Но Риш помнил, в каких домах живут на юге Хоётора руани-са.

— Ах, ещё кое-что, — Узээриш поморщился. — Помнишь, ты в меня кое-что метнул, но подставился другой оборотень? Пусть твой Господин не тревожит парня.

— Это просто отравленная щепь, — фыркнул хоёторец.

В тёмных глазах мелькнуло что-то непонятное, но насторожившее Риша. Отец за спиной кашлянул. Шаман с интересом взглянул на него и вопроса дожидаться не стал.

— Попала бы в тебя — сдох бы через два волчака. Травит свежую кровь.

— Что…

— Я знаю, что это, Риш, — Иерхарид холодно посмотрел на несостоявшегося убийцу своего сына.

— Много тревоги из-за простого воина, — заметил хоёторец.

— Он брат даны Лиркаа.

— На этой женщине будто вся Салея завязана, — слегка подивился За-ши-си.

— Как точно! — оценил Риш и расплылся в усмешке. — Я на этой женщине женюсь.

Дориний ахнул и вжался в угол, с ужасом смотря на хайнеса и его отца.

— И пожалеешь об этом, — почти добродушно усмехнулся За-ши-си.

Риш замер на пороге, глядя на шамана. Тот смотрел в ответ, и пространство между ними наполнилось картинами прошлого. Добродушие шамана сменилось горечью.

— Я всё ещё хочу убить тебя, — признался он.

— Я тоже, — ответил Риш и вышел.

Сердце сжимала тоска.

В той битве Риш потерял друзей. И он тоже не мог простить За-ши-си их смерть.

Глава 28

Вина Ирреса. Семейные сети

Небо просветлело совсем ненадолго, и опять зарядил дождь. В свой кабинет Лирка вернуться не смогла. Увидела, что в коридоре кружится госпожа Лийриша, немного струхнула и теперь отсиживалась в библиотеке. Длинные ряды шкафов располагали к размышлениям, да и паршивое настроение Ирреса из молчаливой тоски перешло в желание выговориться. А здесь никто не обратит внимания на отсутствующее выражение её лица и не посчитает странным, если она заговорит сама с собой.

Но внимание всё же обращали. Хранители с молчаливым негодованием поглядывали на дану Лиркаа, которая участвовала в разгроме библиотеки и даже не подумала принести извинения. Нет, не будь она так занята внутренней беседой, обязательно бы повинилась. Или господин Наэш подсказал бы, что неплохо было бы извиниться, а то мало ли что им здесь ещё понадобится. Но господин Наэш тоже был занят.

«Я и подумать не мог, что ты не знаешь о создателе чёрных медведей, — растерянно бормотал господин Наэш. — Потому поначалу и пытался осаживать Ирреса, чтобы он больно уж не ругал его».

Лирка припомнила, что да, действительно в первый год их совместной жизни, когда они уже более-менее привыкли друг к другу и стали рассказывать кое-что из прошлого, господин Наэш шикал на Ирреса, если тот ругал бога. Но она не придала тому особого значения: ругался Иррес весьма грязно, а господин Наэш всё же мужчина очень воспитанный.

«У нас его зовут Старѝдом, — мысленно ответила Лирка. — В нашей деревне раз в пять лет справлялись ритуалы благодарения за жизнь, но как-то особенно мы его не почитали. В деревенской жизни бо̀льшим почётом пользуются боги, которые могут помочь с урожаем или скотом. Волпадес, например…»

«Старид? Хм-м-м… — задумчиво протянул бывший хайрен. — Если на чёрных медведей в Хоёторе были гонения, — Иррес тоскливо вздохнул, — то и имя своего бога они вряд ли рисковали произносить открыто. Не удивлюсь, если в других местах его зовут несколько иначе».

«У нас и легенд про него почти нет, — а раньше Лирке это не казалось странным, хотя про других почитаемых в их деревушке богов всякого рода сказаний было по несколько десятков. — Только о сотворении».

«Когда тебя гонят со всех сторон, ты старательно прячешь прошлое не только от гонителей, но и от детей, — теперь вздохнул господин Наэш. — Эти события произошли так давно, а аукаются до сих пор…»

«Такая боль так просто не исчезает», — сказал Иррес и умолк.

Лирка и раньше понимала, что не всё в прошлом Ирреса ей известно. Он порой одёргивал господина Наэша, когда тот заговаривался: бывший хайрен явно знал больше. Но она и не подозревала, что нежелание духа рассказывать как-то связано с ней.

С её расой. С чёрными медведями.

«Я был очень зол на Истаридана, — Иррес неохотно начал рассказ. — После того, как он вместе с Ссадашилием и Исхедиаром изменил саму суть детей мира, многие из них умерли. Не перенесли. За две недели почти наполовину численность сократилась. Погребальные костры не потухали. Многих из погибших я знал. Они были достойнейшими смертными. И умирали вместе с миром, который стал для них родителем. Мне было так больно, что я хотел… — Иррес запнулся. Лирка решила, что воспоминания пробуждают в нём ярость, но ощутила… стыд. — Я хотел сделать Истаридану ещё больнее, чем сделал он. И я пошёл и убил правящую семью Великого Хоётора. Истаридан обожал их… этих медведей, — на языке загорчило. — А я убил всех».

Дух умолк. Господин Наэш тоже молчал.

Мысли Лирки путались как мошки,