Во главе синдиката - РуНикс

— Не твоя мама, дорогой, — сказала она. — Меня отдали Дэвиду, когда ты был младенцем. Твоя мать умерла при родах.

Тристан сидел ошеломлённый, в молчании. Он не произнёс ни слова, просто впитывал её слова, и Морана чувствовала его душевную боль на другом конце подвала.

— Что ты хочешь сохранить? — спросила Морана, отвлекая её от Тристана.

— Синдикат отдал меня ему.

Чёрт возьми. Его отец тоже был в Синдикате? Морана вспомнила, что он был телохранителем Лоренцо. Это было вполне логично, учитывая наклонности Лоренцо.

— А я? — тихо спросила Луна.

Женщина повернулась к ней.

— Ты моя.

Они не были связаны кровным родством. Сестра, которую Тристан любил и искал всю свою жизнь, никогда не была ему биологической сестрой. Морана почувствовала, как на глаза навернулись слёзы, глядя на боль на его лице; это осознание причинило ему больше боли, чем нож в боку. Он несколько минут смотрел в пол, ровно вдыхая, пока лицо не прояснилось и маска снова плотно не зафиксировалась на месте.

— Вы забрали её, не так ли? — спросил он женщину, которую считал своей матерью, и в его голосе не было ни капли эмоций. — Другого выхода не было.

Пожилая женщина кивнула.

— Я дала тебе снотворное. Вывела её и отдала Лоренцо.

— Почему?

— Потому что он любил её, — процедила она сквозь зубы. — Твой отец. Он изнасиловал её и любил, словно она была подарком.

— Значит, вы отправили её в ад? — с ужасом спросила Морана.

Неужели в их мире не было хороших матерей? Не было хороших отцов? Что это за ядовитый цикл, который запустили их родители? Они его разорвут.

Женщина пожала плечами.

— Дэвид сошёл с ума и погнался за Виталио. Хотя мы и не думали, что вы его убьёте. — Она повернулась к Тристану. — Браво.

Морана посмотрела на Луну, чтобы увидеть, как та восприняла новость о том, что её брат убил их отца. На её выразительном лице не дрогнул ни один мускул. Она уже знала. Человек-тень. Конечно.

И вдруг Морана сосредоточилась на Луне, в голове закружилась мысль.

— У тебя есть телефон? — тихо спросила она, стараясь, чтобы её не услышали.

Луна посмотрела на неё с утвердительным блеском в глазах. Хорошо. Такой мужчина ни за что не отпустит её без слежки, а если она всё ещё на него напала, значит, им нужно просто выиграть время. С этой целью, надеясь, что она не ошибается насчёт него, она снова заговорила с женщиной.

— Так как же так получилось, что вы стали выполнять его приказы?

Она кивнула в сторону трубки.

Женщина смотрела на своего хозяина почти с обожанием. Это было отвратительно.

— Он нашёл меня. Дал мне цель. Служение Синдикату было для меня честью.

Фу.

— А как же жизни, которые вы разрушили?

— Это был просто бизнес.

Бизнес, основанный на человеческих жизнях. К чёрту их.

— Так зачем же воссоединение семьи? — спросил Тристан почти роботизированным голосом.

Женщина усмехнулась.

— Всему своё время, понимаешь? Это наш девиз. Всё заканчивается там, где начинается. Так и будет.

У Мораны сжалось сердце, когда она услышала эти слова. Её охватило очень, очень неприятное предчувствие. Ничего хорошего из этого не выйдет, что бы ни задумали эти психопаты.

Женщина обошла кресло Тристана сзади, наклонившись так, что её рот оказался близко к его уху.

— Всё началось с выбора, — начала она. — И закончится тоже выбором. Тебе пришлось выбирать между своей семьёй и этой девушкой. Двадцать лет, и тот же выбор.

От этих слов Морана почувствовала, как всё тело онемело. Лицо Тристана ничего не выдавало, только его глаза — глаза, которые она умела читать, потому что провела много времени, изучая их язык.

Он был напуган.

Её большой, красивый мужчина испугался и снова превратился в маленького, испуганного мальчишку.

Слёзы текли по её щекам, когда они смотрели друг на друга. Он посмотрел на свою сестру, которую знал всего несколько дней, но так сильно любил, а затем снова на неё, на женщину, которую ненавидел, но так сильно любил.

— Кого бы ты ни выбрал, он вернётся домой в целости и сохранности, — продолжила женщина, и, боже мой, Морана никогда не ненавидела её так сильно, как сейчас. К чёрту её за то, что она травмировала его, за то, что она повторно травмировала свою родную дочь, за то, что она, возможно, лишила Морану трудоспособности на всю жизнь.

— Я не буду делать выбор, — заявил он. — Не в этот раз.

Женщина рассмеялась, словно и ожидала от него такого ответа.

— В таком случае, дорогой мой, — её рука зависла над рукоятью ножа, — ты умрёшь, а их обоих отправят заниматься этим ремеслом. Так что же ты выберешь?

Морана в отчаянии посмотрела на мужчину на экране.

— Не делай этого, — торговалась она. — Я помогу тебе, если ты отпустишь нас.

Она не отпустит. Она выследит их и убьёт до полусмерти. Но ей нужно было освободиться, нужно было освободить Тристана, чтобы он мог ломать им кости.

— Я просто даю лоялистке то, чего она хочет, — сказал ей мужчина.

Как люди могут быть такими равнодушными? Такими злыми?

— Почему?

— Потому что некоторым людям просто нравится наблюдать, как мир горит.

Это было леденящее душу утверждение, потому что оно было правдой. У некоторых людей не было мотивов, не было причин, они просто сеяли хаос внутри себя и обрушивали его на невинных.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Сердце бешено колотилось в ушах.

Тристан смотрел на неё, продолжал смотреть, пока справа от неё не раздался тонкий голос:

— Сделай тот же выбор, брат.

Взгляды и его, и Мораны обратились к Луне, которая смотрела на него с тем же огнём в глазах, что и накануне вечером.

— Лун... — начал Тристан, но она покачала головой.

— Нет. Не Луна, — сказала она ему, и Морана моргнула, увидев, что она не использует это имя. — Я одновременно и потерянная невинная девушка, и сломленная, исцелённая женщина. Я феникс, восставший из собственного пепла, и я буду носить своё собственное имя, а не имя, данное мне стервой-матерью или ублюдком-мужчиной.

Её биологическая мать аплодировала.

— Молодец. Отличная речь.

Луна с отвращением посмотрела на женщину.

— Вы позоритесь. Ну