Во главе синдиката - РуНикс

— Лоренцо Марони был марионеткой Синдиката, — начал он, засовывая руки в перчатках в карманы. — Может быть, он хотел вырваться на свободу, а может, и нет. Мы никогда этого не узнаем. Но он был главной властолюбивой стороной в Альянсе, и именно он возобновил эксперименты, поставляя детей Синдикату.

— Хорошо, — кивнула она, следуя за ним. — Так какое это имеет отношение ко мне?

— Итак, — протянул он почти лениво своим низким голосом, — Лоренцо Марони взял дочь Габриэля, Зенит, и дочь Жнеца, тебя, в качестве залога, чтобы заставить их замолчать. Но твой отец, Жнец, заключил с ним сделку. У него был этот файл о проекте, и в обмен на твоё безопасное возвращение он передал его Лоренцо. А Лоренцо, этот мерзавец, вернул тебя, но использовал как орудие, чтобы держать Виталио в узде.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что во время допроса мне сказали, что этот файл был у твоего отца, и я нашёл его в кабинете Марони позавчера вечером.

Морана сидела в ошеломлённом недоумении, её сердце снова болело от тоски по отцу, которого она видела лишь мельком, но который любил и защищал её всю свою жизнь. Рыдания застряли у неё в горле, эмоции переполняли её, когда она смотрела на папку с документами, к которой прикасался и которую обменял её отец, чтобы спасти её от ужасной участи, от которой её пробрала дрожь.

И тут ей пришла в голову одна мысль.

— Ты знаешь его настоящее имя? Моё имя при рождении?

Человек-тень бросил на неё взгляд.

— Да.

Она посмотрела ему в глаза, а затем отвела взгляд, не забывая, что не хотела его злить. Она открыла рот, чтобы спросить, закрыла его, снова открыла и снова закрыла.

— Если когда-нибудь будешь готова узнать, просто спроси, — тихо сказал он.

— И ты просто поделишься?

Он пожал плечами.

— Для меня это ничего не значит, но для тебя это важно. Ты помогла мне в моих поисках, так что да, хотя бы за это я это сделаю.

Морана кивнула. Она не была готова, не к кризису идентичности, не сейчас, когда и так было столько проблем. Возможно, она никогда и не будет готова. Она всегда была Мораной, выросла, принимая это имя, словно оно идеально подходило ей по фигуре. Так её называли возлюбленный, друзья, почти сын. Ей больше ничего не нужно: её имя при рождении было частью её прошлого, которое она должна была отпустить и двигаться дальше.

Несколько минут они сидели в тишине: Морана обдумывала всё, что узнала, а он думал о чём-то своём. Тишина, хоть и тяжёлая, не вызывала дискомфорта.

В кармане завибрировал телефон — звонила Амара, уточняла, как у неё дела, так как её час истёк. Она ответила:

— Со мной всё в порядке.

— Где ты? — тихо спросила Амара, давая Моране понять, что Данте спит.

Морана посмотрела в сторону, на мужчину, который внимательно её рассматривал.

— Встречаюсь с Человеком-тенью.

— Морана! — воскликнула Амара шёпотом. — Одна? Ты что, с ума сошла?

— Он не причинит мне вреда, — надеялась она.

Мужчина лишь улыбнулся, но угроза, которую он высказал ранее, всё ещё не выходила у неё из головы. Он причинит ей вред только в том случае, если она причинит вред Луне. Его послужной список говорил об этом.

— Я приду за тобой, — Амара уже двинулась с места.

— Нет, — поспешно ответила Морана. У неё ещё оставались вопросы. — Я вернусь через час. Если не вернусь, дайте знать остальным.

Амара замялась.

— Ты уверена?

— Да.

— Хорошо. Мой телефон со мной.

Морана кивнула и повесила трубку. Этот звонок заставил её задаться ещё одним вопросом.

— Почему ты привёл нас к Ксандеру? Ты рассказал ему о нас, зачем? И ты до сих пор иногда ему звонишь. Зачем?

Его единственный светлый глаз потемнел от вопроса, а тёмный и без того был глубоко погружён в свои мысли. Он снова посмотрел на реку.

— Ты сказала, что не скрываешь секретов от своей семьи. — ответил он ей. — Ты уверена, что хочешь знать? Потому что этот секрет не тебе рассказывать и не тебе его хранить. Ты останешься в замешательстве.

— А ты разве нет? — Морана недоумевала, как работает его мозг. Возможно, окружающим он казался холодным и отстранённым, но за этим скрывалось нечто большее: глубокий интеллект и сердце, предназначенное только одной женщине.

— Нет.

Морана долго рассматривала его профиль.

— Кто такой Ксандер?

Его губа дрогнула в улыбке.

— Он — причина того, что его мать много лет не сдавалась. Он — тот рычаг, который я использовал годами, чтобы спасти ей жизнь. Он — тот единственный ответ, которого она ждала.

У Мораны отвисла челюсть, её охватил шок, и вдруг всё встало на свои места.

— Он сын Луны?

Её голос был сдавленным шёпотом. Воспоминания промелькнули в её голове: Луна, наблюдающая за Ксандером издалека, её взгляд на малышку Темпест, её лицо, когда она объявила о беременности Зефир. Морана смотрела на мужчину рядом с собой, потеряв дар речи, пока нахлынули другие воспоминания. Ксандер, делающий ей бутерброд, Ксандер, обучающийся у неё технике, Ксандер, поправляющий очки, Ксандер, позволяющий ей обнять его. Калейдоскоп воспоминаний о нём, о том, как Тристан был с ним, никогда не зная, что он его биологический племянник. Но он был для неё как отец. Она была для него как мать. Они почти усыновили его. В следующем месяце они собирались завести ему собаку, отказавшись от кошки, которую она хотела взять в качестве первого питомца, потому что Ксандер лучше реагировал на собак, чем на кошек. Должны ли они отпустить его сейчас? Могут ли? Когда он стал такой важной частью их семьи?

— Ты его…? — она замолкла.

Если да, то зачем ему было вести Ксандера к ним?

— Его опекун, — поправил он её предположение. — Я воспитывал его с младенчества с помощью замечательной няни. План всегда заключался в том, чтобы вернуть его в семью матери, если и когда я их найду.

— И ты привёл к нему Тристана.

— Да, — подтвердил он. — С его помощью и помощью его друга, который раньше жил в том же районе.