Во главе синдиката - РуНикс

Она вспомнила, как сильно он тогда разозлился.

Утки крякали на волнах реки. Солнце немного приподнялось. В кафе, расположенном позади них, вошло ещё больше людей.

Мужчина смотрел на реку, его поза была расслабленной. Но она сразу узнала в нём охотника, и, зная, кто он, было очевидно, что это самый опасный тип.

— Может быть, — согласился Человек-тень. — Я даже позволю ему сделать затяжку, чтобы он выплеснул свою злость и порадовал мою жену.

Он назвал её своей женой.

— Но если он когда-нибудь снова попытается запугать её… — в его голосе прозвучала жёсткость, — брат он или нет, я покончу с ним.

Он повернулся, чтобы пронзить её взглядом, и его глаза были самыми близкими к смерти, которые она когда-либо видела на лице. И её осенило, что этот человек убил больше ужасных и влиятельных людей, чем она могла сосчитать. Он действительно имел в виду то, что сказал.

Сердце Мораны заколотилось от лёгкого страха, когда она поняла, что не может контролировать этого человека, который угрожает ей и её семье.

— Ты бы так не поступил с Луной, — сказала она ему, и голос дрожал сильнее, чем ей хотелось.

Мрачное выражение на его лице исчезло.

— Будем надеяться, что до этого никогда не дойдёт.

Морана сглотнула, чувствуя, как внутри неё просыпаются те самые чувства, из-за которых она попадала в неприятности бесчисленное количество раз.

— Ты же знаешь, что угрозы в семье не работают.

Улыбка скользнула по его лицу, но снова не дошла до глаз. Это была такая разительная разница — Тристан, который выражал эмоции только взглядом, и этот мужчина, который вообще не выражал эмоций глазами.

— Я не угрожаю, мисс Виталио.

— Зови меня Морана. Ты мне почти как зять.

Он ничего не ответил, плавно сменив тему.

— Твои коды в порядке?

Морана быстро кивнула.

— Да, но зачем они тебе?

— Я отвечаю на твои вопросы, ты даёшь мне коды. Договорились?

Морана колебалась. В его руках коды могли быть очень опасны, если не знать его мотивов.

— Сначала ответь на мои вопросы, — предложила она.

Он на мгновение замер, затем расстегнул куртку, достал папку и протянул ей. Морана взяла её, увидев логотип со змеями, который она уже несколько раз видела, и заголовок сверху.

— Что такое проект «Уроборос»? — спросила она, открывая папку.

— Это были слухи, которые распространялись ещё несколько дней назад, — объяснил он, пока она бегло просматривала документы. — Я узнал об этом во время допроса и в итоге выяснил вот это.

Чем больше Морана читала, тем сильнее её тошнило. Удары электрическим током. Наркотики. Увечья. Извращения.

— Они ставили эксперименты над младенцами. — Слова вырвались у неё с ужасом, едва слышным шёпотом.

— В пятидесятые годы. — Его тон был прямым, без сочувствия. — Некоторые вполне легальные организации хотели провести незаконные эксперименты над младенцами. Синдикат откликнулся на этот призыв.

Морана почувствовала, как кислота из желудка подступает к горлу, и, сглотнув, закрыла папку, не в силах прочитать ни слова. Тот факт, что подобные ужасы существовали в их мире, что были люди, пережившие то, о чём она читала в письменном виде, вызывал у неё отвращение. Никто этого не заслуживал. Никто. Особенно младенцы.

Она повернулась, чтобы посмотреть на стоявшего рядом с ней мужчину, который выглядел невозмутимым, и задумалась, какие ужасы он пережил, чтобы оставаться таким равнодушным и нейтральным, рассказывая об этом.

Набравшись смелости, она снова открыла файл и бегло просмотрела его, стараясь сосредоточиться только на данных.

— Здесь написано, что проект был закрыт через десять лет?

— Возможно, для протокола, — заметил Человек-тень. — Я думаю, всё началось заново с Альянса между вашими отцами, настоящим и приёмным, и Лоренцо Марони. Жнец думал, что это связано с торговлей людьми, но это было не так, или, по крайней мере, не только это. Для торговли людьми они всегда похищали девочек и мальчиков не младше шести лет и помещали их в семьи. Младенцы? Они были для экспериментов. В этом участвовали Синдикат и Альянс.

Ужас продолжал разворачиваться один за другим.

— Нет, — её отрицание было тревожным. Внутри всё дрожало. Если то, что он сказал, правда, значит, её похитили, чтобы сделать объектом экспериментов. Если то, что он сказал, правда, значит, Луна, Зенит и все остальные девушки были объектами экспериментов?

Потрясение на её лице и молчание, должно быть, были слишком сильными, потому что он покачал головой.

— Над тобой не ставили эксперименты.

— Откуда ты это знаешь?

Он указал на файл.

— Всё там. Я просто сопоставил факты. Девушек для экспериментов всегда нумеровали. На самом деле, я это выяснил благодаря Вину. Комбинации из пяти, пяти и семи.

— В чём смысл числа семнадцать? — спросила она, и этот вопрос не давал ей покоя с тех пор, как она узнала об этом.

— Ничего, — сказал он ей, выждав паузу. — Значение состоит в числе один и семь.

Он закрыл папку, обведя написанный сверху символ.

— Один и семь дают…

— Восемь, — закончила она, и по спине пробежал холодок. Они не только пронумеровали детей, но и сделали это, чтобы объявить о своём ужасном замысле. Змеи, образовав восьмёрку, уставились на неё снизу вверх.

— Значит, Зенит был подопытной?

— Я так думаю. Хотя и не могу сказать наверняка, — размышлял он. — Я не слышал о многих детях с номерами, работающих под началом Синдиката, что заставляет меня полагать, что в сексуальную эксплуатацию отправляли только тех, кто не прошёл эксперименты.

Морана осознала это, её буквально затошнило от узнанного. Она смотрела на папку в руке так, словно змеи, ползающие по её коже, вызывали отвращение.

И тут ей в голову пришёл самый главный вопрос, который мучил её последние два года. Она подняла взгляд на мужчину, который сидел с закрытыми глазами, непринуждённо греясь на солнце, на виду у всех.

— Почему меня вернули?

Он не двигался, но и не спешил, словно разгадывая загадку, собирая воедино головоломку, все части которой знали только он, держа её в напряжении. Затем он открыл глаза и наклонил голову к папке в её руке.

— Из-за этого.

Она положила папку на скамейку между ними.

— Пожалуйста, объясните.

Это была просьба. Она бы умоляла,