Во главе синдиката - РуНикс

А затем, без слов, он взял её левую руку, ту, которую она ничего не чувствовала, надел ей на палец кольцо, поцеловал его и не отрывал от неё взгляда.

Лайла плакала, стоя снаружи, никогда прежде не видя такого прекрасного признания в любви, такого глубокого предложения о партнёрстве — в болезни и в здравии, на всю жизнь.

Затем она оставила их одних, предоставив им уединение, и вернулась в свою комнату.

Альфа и Зефир приземлились в Лос-Фортисе и освободили её мать под залог. Зефир пришлось срочно доставить в больницу из-за стресса, вызвавшего преждевременные схватки. К счастью, их ребёнок был в безопасности, но они ничего не слышали о её отце, и если она хотела родить здорового ребёнка, она не могла больше терпеть стресс.

Данте и Амара были опорой для всех на протяжении всего этого испытания, заботясь обо всём, следя за тем, чтобы всем было комфортно, и координируя действия в кризисной ситуации и в связи со смертями, которые обрушились на них.

Лайла лежала, уставившись в потолок, ужасно уставшая и тоскующая по дому. Она скучала по открытому стеклянному потолку своей спальни, по сну под звёздами. Ей надоело смотреть на потолки, которые словно запирали её внутри, какими бы красивыми они ни были, напоминая о временах, из которых она хотела выбраться.

Внезапно она почувствовала чьё-то присутствие у двери и резко повернула глаза, затаив дыхание, когда увидела стоящего там молодого человека, прямо перед мужчиной, которого любила.

Ксандер.

Её маленький сыночек.

Впервые так близко к ней.

У неё перехватило дыхание, когда она увидела, как он вошёл. Его взгляд с любопытством окинул её, а затем остановился на окружающих её приборах:

— Привет.

У него был такой прекрасный голос. Она слышала его и раньше, но впервые услышала его, обращённый к ней.

Она нервно сглотнула, её взгляд переместился на Дайнна, а затем вернулся к Ксандеру:

— Привет.

Он коротко взглянул на неё, а затем снова отвел взгляд:

— Д. мне о тебе рассказывал.

Д.

Дайнн.

Она знала, что у него были отношения с Ксандером, но понятия не имела, какие именно. Он никогда не говорил ей об этом, но, очевидно, они знали друг друга лучше, чем она ожидала.

— Что он тебе сказал? — спросила она, в её голосе звучало любопытство.

— Ты бросилась мне на помощь, когда я был младенцем, — так небрежно произнёс он, не замечая, как бешено колотилось её сердце. — Ты заблудилась, и он собирался тебя найти.

Её глаза, влажные от слёз, встретились с взглядом мужчины, которого она встретила в ту роковую ночь, с которой всё началось:

— Верно, — прошептала она ему, губы дрожали, и взгляд снова вернулся к сыну.

— Вы всё ещё заблудились?

Она покачала головой. Это было не так.

— Я хочу жить с Тристаном и Мораной. — Его слова наполнили её сердце радостью. — Я люблю их. Но я бы хотел узнать тебя поближе.

Она смотрела на него, на то, как чётко и ясно он говорил, что очень напоминало ей манеру речи Дайнна. Возможно, именно этому он и научился.

— Хорошо, — прошептала она, откашлявшись. — Я бы тоже этого хотела.

Он снова взглянул на неё на секунду, затем дал ей небольшой листок бумаги и вышел за дверь, где стоял Дайнн, засунув руки в карманы и молча наблюдая за ней. Ксандер сказал ему, что собирается к Моране, и оставил их одних.

Лайла развернула листок бумаги, гадая, не перенял ли он у Дайнна тоже умение писать записки, и прочитала два слова, написанные детским почерком. У неё зачесался нос, и по щекам потекли слёзы. Она прижала листок к груди, тяжело дыша, словно вытатуировав эти два слова на своём сердце. Их взгляды встретились, словно шесть лет чего-то несоответствующего между ними.

Два простых слова, имеющие самое глубокое значение в мире.

Добро пожаловать домой.

Лайла наконец-то вернулась домой.

Глава 36

Морана, недалеко от города Тенебрае

Что-то было ужасно, отвратительно не так.

Морана возвращалась в поместье, когда внезапно онемение в левой руке начало распространяться на правую. Она попыталась пошевелить конечностями и свернуть на обочину, но мышцы постепенно расслаблялись: онемение распространялось от пальцев к запястьям, локтям, плечам и шее, к лицу. Ноги не слушались, чтобы нажать на тормоза — она уже нажала их раньше, — рот не двигался, чтобы даже дышать.

Это ощущение напомнило ей о том, как её накачали наркотиками в клубе, когда она впервые встретила Тристана.

Каким-то образом её снова накачали наркотиками.

Человек-Тень не мог этого сделать. Он был на расстоянии, руки в карманах, когда передавал ей папку. Она прикоснулась к папке, но он был в перчатках. Мог ли он быть пропитан каким-то нейротоксином, который впитался через кожу? Но она не верила, что он это сделал. Если только он не хотел получить коды и устранить её.

Машина мчалась по дороге, приближаясь к повороту на подъёме, и Морана приготовилась к падению. К счастью, скорость была не слишком высокой, и она всё ещё находилась в равнинной долине, так что она могла снова получить травмы, но вероятность смертельной аварии была минимальной. И, к счастью, она была пристёгнута ремнём безопасности.

Когда машина съехала с дороги и врезалась прямо в дерево, Морана закрыла глаза и попыталась смягчить удар. Ремень безопасности резко дернулся, ударив её по и без того повреждённому плечу, заставив закричать от боли, прорвавшейся сквозь онемение; сила удара резко дернула её шею вперёд. Сумка и гаджеты упали на пол. Из искореженной передней части машины повалил пар. Она мысленно помолилась, чтобы из-за травмы не ехала быстрее, иначе она бы погибла прямо у машины.

Осмысливая последние несколько секунд и радуясь, что её разум ещё хоть как-то не сошёл с ума, она попыталась пошевелиться, как раз в тот момент, когда её дверь выдернули, ремень безопасности перерезали, и её тело так жестоко выдернули, что она снова закричала. Мужчины в масках посадили её на заднее сиденье другой машины, зрение затуманилось из-за пятна на очках.

Кем бы они ни были, они быстро уехали и умчались прочь с холма, обратно в сторону города. Морана лежала неподвижно, в сознании, пока они не пересекли город и не перебрались на другую сторону, направившись на запад, за пределы города. К тому времени, как они добрались до длинного