Во главе синдиката - РуНикс

— Значит, вы отправили её в ад? — с ужасом спросила Морана. Неужели в их мире не было хороших матерей? Хороших отцов? Вообще хороших родителей? Что это за порочный круг, который начали их родители? Так продолжаться не может. Этот порочный круг должен был прекратиться, и они должны были разорвать его — ради своих детей, ради детей своих детей и ради всех детей после них, чтобы те не пережили ту травму, которую пережило её поколение.

Женщина пожала плечами:

— Дэвид сошёл с ума и погнался за Виталио. Хотя мы и не думали, что вы его убьёте. — Она повернулась к Тристану и захлопала в ладоши: — Браво.

Морана посмотрела на Луну, чтобы увидеть, как та восприняла новость о том, что её брат убил их отца. На её выразительном лице не было и следа. Либо она уже знала, либо ей было всё равно. Морана не знала что именно. Возможно, ей уже рассказал об этом Человек-Тень. И вдруг её осенило. Морана сосредоточилась на Луне, в её голове всё перемешалось.

— У тебя есть телефон? — тихо спросила она, стараясь, чтобы её не услышали.

Луна посмотрела на неё утвердительным взглядом. Хорошо. Такой мужчина ни за что не отпустит её, не выследив, а если у неё всё ещё есть оружие, значит, им нужно просто выиграть время. С этой целью, надеясь, что она не ошибается насчёт него, она снова заговорила с женщиной.

— Так как же получилось, что ты стала выполнять его приказы? — Она кивнула в сторону экрана, где изощрённый монстр молча наблюдал за происходящим.

Женщина смотрела на своего хозяина почти с обожанием. Это было отвратительно.

— Он нашёл меня. Дал мне цель. Служение Синдикату было для меня честью.

— Фу. — Морана поморщилась. — А как же жизни, которые вы разрушили?

— Это был просто бизнес.

Бизнес, основанный на человеческих жизнях. К чёрту их.

— Так зачем же семейная встреча? — спросил Тристан почти роботизированным голосом. Морана попыталась разглядеть что-нибудь на его лице, но это была его ледяная маска, маска хищника, как его называли.

Женщина улыбнулась почти по-девичьи:

— Знаешь, всему приходит конец, понимаешь? Это наш девиз. Всё заканчивается там, где начинается.

У Мораны сжалось сердце, когда она услышала эти слова. Её охватило ужасное предчувствие. Это не предвещало ничего хорошего, что бы ни задумали эти психопаты. Им нужно было выбраться оттуда, но как?

Женщина обошла кресло Тристана сзади, наклонившись вперёд так, что её рот оказался близко к его уху.

— Всё началось с выбора, — начала она. — И закончится тоже выбором. Тебе пришлось выбирать между своей семьёй и этой девушкой. Двадцать лет, и тот же самый выбор.

От этих слов Морана почувствовала, как её тело онемело. Лицо Тристана ничего не выдавало, но его глаза — глаза, которые она умела читать, потому что много времени посвятила изучению их языка.

Он был напуган.

Её большой, красивый мужчина испугался и снова превратился в маленького, простодушного мальчишку.

Слёзы текли по её векам, когда они смотрели друг на друга. Он посмотрел на свою сестру, сестру, которую знал всего несколько дней, но которую так сильно любил, а затем снова на неё, на женщину, которую ненавидел, но так сильно любил.

— Кого бы ты ни выбрал, она отправится с тобой домой в целости и сохранности, — продолжила женщина, и, боже мой, Морана никогда не ненавидела её так сильно, как сейчас. К чёрту её за то, что она травмировала его, за то, что она травмировала его снова, и за всё, что она сделала со своей родной дочерью. Её взгляд упал на Кьяру, которая наблюдала за происходящим с лёгкой улыбкой. Кьяра заметила её взгляд и улыбнулась ещё шире.

— Я не буду выбирать, — заявил он, снова переводя её взгляд на себя. — Не в этот раз.

Женщина рассмеялась, словно ожидала от него такого ответа.

— Я так и думала. В таком случае, дорогой мой. — Её рука зависла над рукоятью ножа. — Ты умрёшь, а их обеих отправят заниматься этим ремеслом. Так что же ты выберешь?

Морана в отчаянии посмотрела на мужчину на экране.

— Не делай этого, — торговалась она. — Я помогу тебе, если ты отпустишь нас. — Она не отпустит. Она выследит их и убьёт до полусмерти. Но ей нужно было освободиться, а Тристану нужно было освободиться, чтобы он мог ломать кости. — Пожалуйста.

Мужчина посмотрел на неё.

— Я бы принял твоё предложение, девушка, но я дал слово своему верному стороннику, а я человек слова, — сказал он ей без тени раскаяния. Как люди могут быть такими апатичными? Такими злыми? Как люди могли дойти до такого состояния?

— Почему? — этот вопрос вырвался у неё из уст во время этого зверства.

Мужчина улыбнулся, и эта улыбка была пугающей.

— Потому что некоторым людям просто нравится наблюдать, как мир горит.

Это было пугающее заявление, потому что оно было правдой. У некоторых людей не было мотивов или причин; внутри них царил хаос, который они обрушивали на невинных. Некоторые, как этот человек, очевидно, просто хотели наблюдать, как мир танцует на их нитях.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Сердце бешено колотилось в ушах.

Тристан смотрел на неё, продолжал смотреть, пока справа от неё не раздался тонкий голосок:

— Сделай такой же выбор, брат.

Взгляды и его, и Мораны обратились к Луне, которая смотрела на него с тем же огнём в глазах, что и накануне вечером.

— Лун… — начал Тристан, но она покачала головой.

— Нет. Не Луна, — сказала она ему, и Морана моргнула, увидев, что она не стала использовать это имя. — Я одновременно и потерянная невинная девушка, и сломленная, исцелённая женщина. Я не та девушка, которую ты потерял, и не та, которую сломали чудовища. Я больше не хочу быть следствием своих обстоятельств. Я феникс, восставший из собственного пепла, и я буду носить своё собственное имя, а не имя, данное мне стервой-матерью или ублюдком-мужчиной.

Её биологическая мать медленно захлопала в ладоши:

— Молодец. Отличная речь.

Луна с отвращением посмотрела на женщину:

— Вы позор. Отвратительное бесчестие во имя материнства. Ну и что, если вас изнасиловали? Вы привели в этот мир невинного ребенка и отдали его чудовищам. Мать любит. Мать защищает. Мать жертвует собой. Вы не мать, вы