Во главе синдиката - РуНикс

Он снова взглянул на неё на секунду, затем дал ей небольшой листок бумаги и вышел за дверь, где стоял Дэйнн, засунув руки в карманы и молча наблюдая за ней. Ксандер сказал ему, что собирается к Моране, и оставил их одних.

Лайла развернула листок бумаги, гадая, не перенял ли он у Дэйнна тоже умение писать записки, и прочитала два слова, написанные детским почерком. У неё защипало в носу, и по щекам потекли слёзы. Она прижала листок к груди, тяжело дыша, словно вытатуировав эти два слова на своём сердце. Их взгляды встретились, словно шесть лет чего-то несоответствующего между ними.

Два простых слова, имеющие самое глубокое значение в мире.

*Добро пожаловать домой.*

Лайла наконец-то вернулась домой.

Глава 38

Дайнн, город Тенебрае

Дайнн вошёл в зал ожидания больницы, всё ещё в том костюме, в котором был, когда ему позвонила его бабушка.

Она отдыхала, тело её было измотано, а разум — ещё больше истощён за последние двадцать четыре часа. Он сидел в своём гостиничном номере, слушая, как она заступается за него перед братом и всеми остальными. Дайнн не испытывал эмоций, как обычные люди, но что-то происходило, когда он слушал, как она — его мягкая, испуганная Фламма — заступалась за него. Это был новый опыт, которого он никогда раньше не испытывал. Никто в его жизни не защищал его и не стоял на его стороне. И тот факт, что эта девушка, ещё несколько месяцев назад слишком сломленная, чтобы жить, дошла до этого момента, заставил что-то шевельнуться у него в груди. Он не знал, что это, и ему было всё равно. Всё, что он знал, — если раньше она пользовалась его безграничной преданностью, то теперь никакая сила во вселенной не сможет удержать его от неё. Теперь он был её преданным последователем, а она — его религией.

Зал ожидания был уютным — это была более дорогая часть частной больницы, куда привезли девушек. Он пересёк комнату и подошёл к закрытой двери.

Он тихо открыл её и заглянул внутрь.

Морана спала в своей постели. Увидев её в таком состоянии всего за несколько недель, он почувствовал лёгкую жалость. Но девушка была сильной, и с ней всё будет в порядке.

Он ознакомился с её отчетами и увидел, что сказали врачи. И хотя он уважал их профессиональную компетентность, он также знал, что может привлечь лучших учёных и специалистов в мире, чтобы они вылечили повреждение её нервов — по крайней мере, настолько, чтобы она смогла работать с ограниченной подвижностью, если не полностью.

— Ты всё ещё здесь? — раздался тихий голос из тёмного угла комнаты.

Дайнн повернул голову и увидел Ксандера, смотрящего в планшет в приглушённом свете, наблюдающего за Мораной.

Он закрыл за собой дверь и подошёл к дивану, сев рядом с мальчиком.

— Да. Твоя мама выздоравливает. Я буду здесь, пока ей не станет лучше.

Мальчик продолжал смотреть в планшет, на экране которого была какая-то словесная игра.

— Думаешь, она действительно хочет меня узнать?

Дайнн положил руку на плечо мальчика.

— Я знаю. Она пожертвовала всем, чтобы защитить тебя. Такая любовь — редкость. Она уже любит тебя.

Щёки Ксандера слегка покраснели.

— Она мне тоже понравилась. Она очень красивая.

Губы Дайнна слегка дрогнули. Назвать его Фламму красивой было всё равно что сказать, что ночь темна. В этой тьме была глубина, слои красоты, нюансы, которые нужно было знать. Но поскольку мальчик был ещё так молод, Дайнн лишь согласно хмыкнул.

— А что насчёт Мораны? — спросил Ксандер спустя некоторое время. — Думаешь, с ней всё будет в порядке?

Дайнн посмотрел на кольцо на её пальце — прекрасное украшение с сапфирами и бриллиантами, которое сверкало, как глубины океана. Если бы ему удалось уговорить специалистов, которых он наметил, осмотреть её, она, надеюсь, поправилась бы.

— С ней всё будет в порядке.

Мальчик кивнул, поверив ему на слово. Он всегда так делал. Изначально Дайнн планировал оставить мальчика с частной няней, чтобы она воспитывала его, пока он не найдёт свою семью, и его интересовала исключительно мать. Но он знал, что если он будет заботиться о ребёнке под его присмотром, это может ещё больше расположить к нему его эмоциональную привязанность. И он оказался прав. Хотя вначале мотивацией была именно она, Дайнн должен был признать, что мальчик ему понравился. Он был умным, непредвзятым и удивительно наблюдательным. Все эти качества ему нравилось наблюдать, как они развиваются в нём.

— У тебя всё хорошо? — спросил он, как всегда во время их ежемесячных звонков.

— Ммм, — пробормотал мальчик, быстро перебирая пальцами буквы, похожие на кроссворд. — Просто думаю о ней. Как мне её называть — мама или Луна?

— Тебе придётся спросить её об этом.

Если бы он знал Лайлу, он бы понял, что ей было бы некомфортно, если бы её называли матерью, потому что она не чувствовала себя ею, по крайней мере пока. Он надеялся, что их отношения достигнут того уровня, когда он сможет называть её так, чтобы её глаза засияли, а губы улыбнулись.

— Ты собираешься завести с ней ребёнка? — спросил Ксандер, и Дайнн почувствовал, как внутри него тихонько фыркнул. Он не был создан для отцовства и не хотел передавать свои гены ни одному несчастному ребёнку, потому что, если бы они родились нормальными, не такими, как он, их бы мучили всю жизнь. Что ещё важнее, если бы он когда-нибудь захотел, была бы только одна женщина, с которой он мог бы завести детей, и она не могла бы иметь больше детей. И его это вполне устраивало, пока она была готова. Если бы она когда-нибудь почувствовала потребность в большем количестве детей, они бы просто усыновили их. Но всё зависело от неё и её решения. Он просто знал, что она ещё не готова и ещё долго не будет готова, пока будет восстанавливаться.

Дайнн лишь пожал плечами, не зная, как всё это объяснить маленькому мальчику. Он всегда был честен с этим ребёнком, в большинстве случаев.

Ксандер громко зевнул, и Дайнн воспринял это как сигнал к уходу.

— Спокойной ночи, Ксандер.

— Спокойной ночи, Д.

Раньше это было обычным делом. С тех пор как он отпустил Ксандера и Лекса в приют для расследования, где Лекс помог ему выбрать подходящий момент, он признался, что немного скучал по