Меж двух королей - Линдси Штрауб

Ряды окаменевших статуй тянулись перед ней, исчезая вдали. Люди застыли в разных позах, словно окаменели. Некоторые лежали, словно во сне. Некоторые стояли, подняв руки над головой, явно защищаясь. Здесь было холодно, но по какой-то причине Тэмми больше не могла согреться. От вида такого количества мертвых людей ее затошнило.

— Это… — прошептала она.

Аполлон закончил за нее:

— Правосудие.

Она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы не убиваем наугад. Это возмездие: жизнь за жизнь.

Наконец, Тэмми поняла. Если каждая из этих статуй изображала василиска, которого забрали для кровопускания, то имена на мемориале, который показал ей Каспен, соответствовали телам в этой комнате. Тэмми недоверчиво покачала головой. Их было так много.

— Как это осталось незамеченным?

— Это результат многовековой работы, Темперанс, — он взмахнул рукой, обводя взглядом комнату, — Мы не сделали это за одну ночь.

Тэмми попыталась ответить, но не смогла. Может, она и королева василисков, но она также и сельская жительница. Сегодня она превратила в камень одного из своих соплеменников. И если бы обстоятельства сложились хоть немного иначе, она сама могла бы с таким же успехом оказаться в этой комнате.

У каждого поступка есть последствия, Темперанс. Ты не можешь винить нас в том, что мы принимаем ответные меры.

Я не виню тебя. Это просто… печально.

Аполлон не ответил. Конечно, для него это не было печалью. Его печаль была сосредоточена в другой комнате — мемориале, где на камне были высечены имена его народа. Но народ Тэмми был здесь.

Она повернулась к Аполлону.

— Когда ты сказал, что позаботишься о теле, ты имел в виду…

— Я принесу его сюда.

Тэмми посмотрела ему в глаза.

— Один?

Он поджал губы.

— Да.

— Почему ты не попросил меня помочь?

— Я не хочу, чтобы ты испытывала это. Носить их с собой — это…тяжело.

По тому, как он это произнес, Тэмми поняла, что он имел в виду это слово во многих смыслах.

Она повернулась обратно к статуям, и ее следующие слова были произнесены шепотом.

— Тебе не следует нести его одному.

Пауза. Его шепот был таким же, как и у нее.

— Тебе вообще не следовало бы нести его.

Когда она не ответила, он сказал:

— Это мой выбор, Темперанс.

Выбор, который он сделал без нее. Но Тэмми уже привыкла к этому. И Аполлон, и Каспен, казалось, думали, что знают, что для нее лучше. В какой-то момент она задалась вопросом, а уверены ли они в этом.

— Пожалуйста, теперь мы можем идти?

Аполлон кивнул.

— Конечно.

Обратный путь по коридору прошел в тишине.

Тэмми была несчастна. Ее человеческая сторона была в ужасе от того, что она только что увидела, и оплакивала человека, которого они убили. Слова Каспена снова прозвучали в ее голове: Это ужасно — отнимать жизнь. Он был прав, это было ужасно. Но между ужасом и удовольствием была тонкая грань, и Тэмми испытывала и то, и другое в равной мере. Она ничего не могла с собой поделать; обе ее стороны были задействованы в равной степени, как и всегда. Ее человеческой стороне хотелось плакать. Но в ней, как в василиске, чувствовалось то, что, несомненно, чувствовал Аполлон, когда смотрел на эти статуи: абсолютный триумф. Сдерживать обе эмоции одновременно было утомительно, почти невозможно, и все, чего хотела Тэмми, — это лечь в постель.

Когда они подошли к двери в ее покои, Аполлон повернулся к ней лицом.

— Я не хотел расстраивать тебя, Темперанс. Возможно, было ошибкой показывать тебе это.

— Я не расстроена.

— Твои мысли говорят об обратном.

— Ну, я не расстроена. Я просто устала.

— Я понимаю.

Последовала пауза, и, прежде чем она успела заговорить, Тэмми сказала:

— Спасибо.

Легкая улыбка искривила его губы, и тяжесть этого вечера как рукой сняло.

— За что?

— Ты точно знаешь, за что.

— Я все равно хотел бы услышать это от тебя.

Тэмми уставилась на него, решая, хочет ли она умереть прямо сейчас. Аполлон уделил ей свое время этой ночью, помимо всего прочего. Он научил ее тому, чему Каспен отказывался ее учить, и сделал это хорошо. Тэмми задавалась вопросом, знал ли он каким-то образом, что это его способ сблизиться с ней. Он нашел то, чего Каспен не хотел делать, и вмешался, чтобы это сделать. Это была черта, которую она могла оценить, и от которой она быстро начинала зависеть. Она полагалась на Аполлона так, как не могла положиться на Каспена. Он был рядом, чтобы заполнить пробелы в ее знаниях — к лучшему это или к худшему.

— За то, что научила меня превращать в камень.

— И?

Тэмми закатила глаза и неохотно закончила:

— И за то, что заставил меня кончить.

— Вот оно.

— Я ненавижу тебя.

— Ты это говорила.

— Ты не мог бы просто принять мою благодарность и позволить мне пойти поспать?

Он улыбнулся, обнажив зубы.

— Я принимаю твою благодарность, Темперанс. И тебе большое спасибо. Как ты, наверное, уже поняла, я был только рад.

А потом Аполлон исчез.

Тэмми стояла, глядя ему вслед и пытаясь унять сердцебиение. Когда его присутствие исчезло из ее сознания, она поняла, что скучает по нему. Последние несколько часов они были так близки, что ей было невыносимо больно снова оставаться одной.

Тэмми открыла дверь в свои покои, желая только одного — рухнуть на кровать и уснуть. Но, к ее удивлению, в комнате она была не одна.

— Что ты здесь делаешь? — Тэмми ахнула.

Каспен, как обычно, сидел у камина. Но что-то в его манере заставило волосы у нее на затылке встать дыбом. Как долго он ждал ее? Не подслушивал ли он ее разговор с Аполлоном в коридоре? Она только что поблагодарила его брата за то, что он заставил ее кончить. Вырванное из контекста, это было ужасно слышать. С другой стороны, в контексте этого говорилось, что он научил ее превращать в камень, что Каспен категорически отказался делать. Возможно, это было еще хуже.

Каспен не ответил. Вместо этого его взгляд скользнул по ее обнаженному телу, и по спине Тэмми пробежал холодок, когда его взгляд опустился ей между ног. Его ноздри раздулись. Прошла вечность.

Затем он сказал:

— Скажи мне, Тэмми. Почему сперма моего брата в твоей киске?

Глава 26

Сказать можно было только правду.

— Он научил меня превращать в камень, — произнесла Тэмми.

Каспен медленно моргнул.

— Понимаю.

После этого повисла мёртвая тишина.

Тэмми знала: Каспен прекрасно понимает, что именно она ему сказала. Он знал,