Меж двух королей - Линдси Штрауб

И Аполлон — тоже.

— Мы не занимались сексом, — сказала она, когда молчание затянулось слишком сильно.

— Понимаю, — повторил Каспен.

— Он просто… — Тэмми попыталась подобрать слова. Описать то, что произошло у той кирпичной стены, так, чтобы это прозвучало хоть сколько-нибудь приемлемо для Каспена, было невозможно. Она остановилась на единственном варианте: — …помог.

Мышца на челюсти Каспена дёрнулась.

Тэмми знала — он уже видит их вместе. Представляет всё, в чём именно его брат ей «помогал».

— Я не знала, — быстро добавила она.

Его взгляд скользнул к ней.

— Ты не знала чего?

— Я не знала, что происходит после окаменения.

Он не ответил.

Тэмми продолжила, словно пробираясь вперёд сквозь густой туман:

— Ты никогда мне этого не говорил. А Аполлон думал, что я уже знаю. Он решил, что… — она осеклась.

Говорить Каспену, что Аполлон был уверен: она попросила научить её окаменению, потому что хотела с ним переспать, — было бессмысленно. Это лишь усугубило бы ситуацию.

Каспен по-прежнему молчал. Он просто смотрел на неё, скрестив руки на груди.

Тэмми снова попыталась:

— Я понимаю, если ты злишься, но….

— Я не злюсь, Тэмми, — резко перебил он.

Она осторожно взглянула на него.

— По тебе не скажешь.

Каспен выдохнул и встретился с ней взглядом.

— Нет. Я не злюсь. К этому моменту я должен был узнать тебя лучше.

Тэмми не была уверена, следует ли ей обидеться на это замечание или принять его как факт.

Снова повисла тишина.

В груди Тэмми метался целый ураган эмоций — и она могла лишь догадываться, какой шторм сейчас бушует в нём. Она пошла за его спиной, научилась окаменению — и сделала это с его братом. Хуже комбинации проступков быть не могло.

— Каспен, — тихо сказала она. — Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.

— А что ты хочешь, чтобы я сказал, Тэмми?

— Просто… скажи, о чём ты думаешь.

Она не решалась войти в его разум. Вокруг него была плотная, тёмная завеса, сквозь которую она не могла — и не хотела — пробиться. Этот разговор должен был происходить вслух.

— Я думаю о том, — медленно сказал Каспен, — что ещё никогда не встречал человека, настолько неспособного следовать инструкциям, как ты.

Слова ударили больно. Они мгновенно отбросили её назад — к тренировкам, ко времени, когда он был наставником, а она ученицей. Тогда их отношения были неравными. Тогда он принимал решения за неё, не спрашивая согласия.

Теперь она сделала то же самое.

— Я не понимаю, — сказала Тэмми. — Ты ведь сам всё время говоришь, что хочешь, чтобы я получила полный опыт жизни среди вас.

— Мою позицию относительно окаменения я обозначал предельно ясно. Не притворяйся, будто не понимаешь.

Тэмми покачала головой.

— Мне небезопасно не уметь обращать в камень. Аполлон сказал…

— Я не учитываю мнение Аполлона, когда принимаю решения, — холодно оборвал её Каспен. — И тебе тоже не следует этого делать.

— Но это было моё решение. Ты не хотел меня учить, и тогда я…

— У меня была причина не учить тебя, Тэмми! — воскликнул Каспен, и она вздрогнула от его тона. — Я не хотел, чтобы ты убила своего. Это ужасно…

— Отнять жизнь, — закончила она за него, её голос сорвался в исковерканный шёпот. — Поверь, я знаю.

— Поверь мне, — резко сказал он, шагнув ближе. — Ты не знаешь. Ты наполовину человек, Тэмми. Это будет преследовать тебя. Твоя сторона василиска сможет это принять. Человеческая — никогда.

Слёзы навернулись ей на глаза. Он был прав. Она уже чувствовала последствия окаменения: растущую силу, переплетённую с тошнотворной виной. Каспен пытался защитить её от этого. И потерпел неудачу.

— Уже слишком поздно, Каспен. Я не могу это отменить.

Он лишь покачал головой, снова уставившись в огонь.

Каспен был в ярости — это было очевидно. Но из-за чего именно? Его, казалось, куда больше злило то, что она превратила человека в камень, чем то, что Аполлон помог ей кончить. Тэмми тоже посмотрела на пламя. Некоторое время они молчали. Потом Каспен тихо спросил:

— И что подумает о твоём поступке твой маленький принц?

Холод пробежал по её позвоночнику. Маленький принц. Самое уничижительное прозвище из всех. И впервые Тэмми задумалась о случившемся в контексте Лео. Что бы он подумал, узнай о сегодняшнем? Он бы возненавидел это. И был бы прав. Она нарушила перемирие. Она лишила жизни человека. Лео был бы в ужасе, если бы узнал, что она убила мужчину.

Тэмми стиснула зубы.

— Он никогда не узнает.

Каспен медленно повернулся к ней.

— Правда?

Его взгляд впился в неё. Она знала — он не станет рассказывать Лео. Это подвергло бы её опасности, а Каспен никогда бы этого не допустил. Она понимала, что он на самом деле имел в виду: правда всегда всплывает. И она не сможет вечно скрывать её — особенно от того, кто просил её не лгать.

Не дав ей ответить, Каспен прошёл мимо неё к двери.

— Каспен, — крикнула Тэмми ему вслед. — Не уходи. Пожалуйста.

Его челюсть напряглась. Голос стал смертельно тихим:

— А с какой стати мне оставаться? Я не сомневаюсь, что ты легко найдёшь себе компанию, если захочешь.

— Единственная компания, которую я хочу, — это ты.

— В это трудно поверить.

Тэмми шагнула ближе. Он был не единственным, кто сейчас злился.

— Ты больше не берёшь меня на охоту. Ты отказался от меня.

— Я не отказывался от тебя, — резко ответил Каспен. — Никогда. Но я не могу брать тебя на охоту, когда мне это нужно гораздо чаще, чем тебе, а переход даётся тебе с явным трудом.

Вот она — правда, от которой оба отворачивались. Тэмми почти не могла больше перевоплощаться. Теперь она знала, что причина — в Лео; что это не вопрос воли, и что напряжение не исчезнет, пока она не закончит связь. Но для Каспена она просто выглядела неспособной.

— И теперь я начинаю сомневаться, — продолжил он, — Действительно ли это тебя так уж сильно изматывает.

— Прости?

— Чтобы обращать в камень, ты должна перевоплотиться. Ты смогла это сделать?

Тэмми открыла рот — и закрыла его. Он что, обвиняет её в том, что она притворялась слабой ради него, но не ради Аполлона? Что она использовала свою уязвимость как оружие, стравливая братьев? От этой мысли ей захотелось закричать. Она только что узнала, что должна покончить со связью — и не делает этого, чтобы защитить Каспена. Единственная причина, по которой она искала утешения у Аполлона, заключалась