Меж двух королей - Линдси Штрауб

Аполлон наклонил голову и улыбнулся.

— Скорее похоже, что ты хочешь.

— Ну нет. Есть сотни других способов кончить.

Его улыбка стала еще шире.

— И какой из этих ста способов ты бы предпочла, Темперанс?

— Может, ты просто заткнешься и поможешь мне?

Аполлон скрестил руки на груди.

— Если я собираюсь тебе помочь, я бы предпочел твое восторженное согласие.

— У тебя получилось.

— Что-то не похоже.

— Что еще ты хочешь от меня услышать?

— Было бы неплохо услышать что-нибудь романтичное.

У Тэмми не было сил спорить. Ощущение между ног сводило ее с ума, почти пригибая к земле. С нее было достаточно.

— Заставь меня кончить, Аполлон. Прямо сейчас.

Его зрачки уже расширились, глаза потемнели.

— Ты умоляешь меня, Темперанс?

— Я приказываю тебе.

— Еще лучше, — наконец, Аполлон шагнул вперед.

Тэмми понятия не имела, что он собирается делать, и, честно говоря, ей было все равно. Если это означало, что давление между ее ног ослабнет, то оно того стоило. Она была почти готова заняться с ним сексом только ради этого. Но не совсем.

Аполлон обхватил руками бедра Тэмми, приподнял ее и усадил на низкую кирпичную стену. Несмотря на срочность момента, он не торопился разводить ей ноги, раздвигая колени, прежде чем устроиться между ними. Ее обнаженное тело лежало перед ним, его теплая кожа касалась ее. В этой позе было что-то такое правильное — два человека стояли прямо, лицом к лицу, готовые к столкновению. Тэмми потребовалась вся ее выдержка, чтобы не обхватить пальцами его член и не втянуть его в себя. Но сейчас было не время для этого. Тэмми обозначила ее границы, и она верила, что Аполлон будет их соблюдать. В конце концов, в нее вошли его пальцы, а не член.

В тот момент, когда он прикоснулся к ней, Тэмми забыла о своих сомнениях.

При других обстоятельствах Тэмми, возможно, смутилась бы из-за того, как громко она стонала. На данный момент она была удивлена, что не испытала оргазм мгновенно. Прикосновения Аполлона отличались от прикосновений Каспена — менее изысканные, более грубые. Это было похоже на то, как если бы он подталкивал ее к кульминации, а не уговаривал. Но Тэмми было все равно. На самом деле, ей это нравилось. В этот момент толчок был предпочтительнее; ей нужно было кончить как можно быстрее, и Аполлон заставлял ее делать именно это.

Ее руки обхватили его за предплечья, притягивая еще ближе. Его лицо было в дюйме от ее лица. Они не поцеловались. Это был не интимный момент, не нежная возможность соединиться. Это была простая операция, и дыхание Аполлона было резким и учащенным, когда он ласкал ее пальцами. Тэмми повторяла его движения, позволяя себе стонать так громко, как ей хотелось. Здесь не было никого, кто мог бы услышать их — единственная душа, кроме него, была мертва; никто из живых не мог стать свидетелем наслаждения, которое он ей дарил. Тэмми уже чувствовала, как что-то зарождается в ней, и она знала, что Аполлон тоже это чувствует. Их тела были прижаты друг к другу, и только его упругий торс удерживал ее на ногах.

Кончи для меня, Темперанс.

Только Каспен просил ее кончить так раньше.

Каспенон не стал бы возражать. Он бы хотел, чтобы ты кончила.

Тэмми очень в этом сомневалась.

Кончи для меня.

Она была в нескольких секундах от оргазма. Она не могла держаться вечно.

Сейчас.

Зубы Аполлона прикусили мочку ее уха. С беспомощным стоном Тэмми кончила.

Десять секунд. Аполлону потребовалось не более десяти секунд, чтобы заставить ее кончить. Она уже запыхалась, но теперь хватала ртом воздух. Ее охватило чистое, ничем не сдерживаемое облегчение, за которым быстро последовало абсолютное блаженство. Кислород наполнил ее легкие, когда давление между ног ослабло. Она почувствовала себя намного лучше, ее тело внезапно обмякло в объятиях Аполлона.

Но Аполлон только начинал.

Он отстранился, проводя мокрыми пальцами по своему члену, пока они не обхватили его основание. Все, что он только что сказал Тэмми, было правдой и для него, поняла она. Аполлону тоже нужно было кончить. Его глаза встретились с ее. Он одарил ее дьявольской улыбкой.

Затем он начал поглаживать член.

Не было слышно ни звука, кроме звука ее влаги по всей длине его члена. Каким — то образом это ощущалось так, как будто Тэмми была увлечена этим — как будто, когда он трахал ее пальцами, он трахал ее членом. Она наблюдала, как он трогает себя, слушая, как ее сперма скользит по его коже. Ей казалось, что она не должна была этого видеть. Но она должна была смотреть. Иначе она не увидела бы Аполлона во всей его красе, смотрящего на нее в ответ. Он попеременно наблюдал то за своим членом, то за ней, глядя на нее с таким самодовольным вожделением, что Тэмми чуть не захотелось влепить ему пощечину. Но она уже делала это однажды, и ему это понравилось. Единственное, что оставалось сделать, это позволить этому случиться — почувствовать, как его рука двигается вверх и вниз по его члену в такт биению ее сердца.

У Тэмми возникло сильное искушение присоединиться к нему — прикоснуться к себе одновременно. Но это казалось каким-то неправильным, как будто это было имитацией того, что они делали в банкетном зале. У Тэмми не было желания заменять то воспоминание на это. Это было новое воспоминание. И очень хорошее.

Аполлон, каким бы назойливым он ни был в ее мыслях, сейчас был на удивление молчалив. Возможно, это было нормально для него; возможно, близость оргазма была единственной причиной, которая заставляла его замолчать. Это была полезная информация, и Тэмми отложила ее на потом.

Она решила заполнить тишину:

Посмотри, как сильно я возбуждаю тебя, Аполлон.

Его взгляд метнулся к своему члену, который был напряжен в руке. Его губы дрогнули, но он ничего не ответил. Словно подначивая ее сказать что-то еще. Тэмми была рада это сделать.

Я тебе нравлюсь такой? Широко раскрытой для тебя?

Ответа не было. Его движения ускорились.

Так вот как ты выглядишь, когда остаешься один, Аполлон? Так ты прикасаешься к себе по ночам, когда думаешь обо мне?

Ответа по-прежнему не было. Он сверлил ее взглядом, его радужки были полностью погружены в темноту. Это было все равно что смотреть прямо в бездонный колодец. Тэмми лениво провела пальцами вверх по животу, проводя ими по груди. Аполлон зарычал от этого зрелища,