Меж двух королей - Линдси Штрауб

— Нет ничего постыдного в том, чтобы быть девственником, — сказал Аполлон. — Даже я когда-то был девственником.

Тэмми поджала губы. Аполлон, конечно, был прав.

Но быть девственницей было проклятием ее существования так долго, что ей было трудно избавиться от этого образа мыслей. Жестокие насмешки Веры все еще преследовали ее. Потребовалось много времени, чтобы преодолеть чувство неполноценности, которое преследовало ее все детство, и теперь, когда она стала объектом сексуального влечения Аполлона, ей была ненавистна мысль о том, что он узнает, какой она была раньше. Это была победа, так или иначе, заставить такого человека, как он, захотеть ее. Победа, которой она наслаждалась.

— Мне не стыдно, — резко сказала Тэмми.

Она не сомневалась, что он тоже понял, что это ложь. Но, к счастью, Аполлон не стал отвечать. Вместо этого он сказал:

— Отвечая на твой вопрос, я чувствую запах разложения. Их тела уже сдались. Только их разум удерживает их здесь. Закрой глаза.

— Почему?

Вздох.

— Ты обязательно должна подвергать сомнению все, что я тебе говорю?

— Да.

Еще один вздох.

— Если ты закроешь глаза, твои другие чувства обострятся. Ты почувствуешь то же, что и я.

Тэмми неохотно закрыла глаза. Сначала от кожи Аполлона исходил только знакомый запах дыма. Затем в нее начало проникать что-то еще: что-то темное. Распад.

Смерть уже стояла на пороге; Тэмми чувствовала это так же, как Аполлон. Она чувствовала и кое-что еще: страдание. Она могла слышать человека внутри: старика. Кровь медленно текла по его венам, сворачиваясь. Его легкие подверглись коррозии; каждый вдох причинял ему мучительную боль. Его сердце работало гораздо интенсивнее, чем следовало бы, чтобы поддерживать в нем жизнь — признак смерти, неоспоримая ода хрупкости человека. Тэмми и представить себе не могла, что все эти мышцы и кровь превратятся в камень. Она открыла глаза.

— Как происходит окаменение?

— Это вопрос переноса, — сказал Аполлон. — Когда мы забираем их жизненную силу, это делает нас сильнее. В свою очередь, они теряют плоть, которая привязывает их к жизни. Они превращаются в камень.

— Перенос, — тихо повторила Тэмми. Это было слово, которого она никогда раньше не слышала.

— Сила будет исходить отсюда, — Аполлон положил ладонь ей на грудь, прямо над грудями, и ей внезапно стало еще теплее, — из твоего сердца. Ты должна извлечь это из самой глубины своего существа.

— Да. Способность превращать в камень уже есть внутри тебя. Тебе нужно только воспользоваться ею.

Для Тэмми все это не имело особого смысла. Она снова начала терять терпение.

— Но как мне этим управлять?

— Сначала ты должна перевоплотиться.

Тэмми не удивилась, она ожидала этого. И все же это заставило ее занервничать. Конечно, Аполлон осудил бы ее, если бы она не смогла обратиться. Или, что еще хуже, он бы узнал, почему ее тело предало ее.

— И что тогда?

— И тогда я расскажу тебе, что делать дальше.

Тэмми кивнула. Она не могла сделать ничего другого. Ее желудок быстро скрутило в узел.

— Ты все еще хочешь продолжить? — спросил Аполлон.

Тэмми колебалась. Она была благодарна, что он привел ее сюда, к этому умирающему человеку, где окаменение стало бы благословением, а не проклятием. Но Каспен был прав: отнимать жизнь — это ужасно.

— Им больно? — спросила она.

Аполлон пожал плечами.

— По правде говоря, я не знаю.

Тэмми подумала о Джонатане и Кристофере. Она бы не возражала, если бы они страдали. Но она не хотела, чтобы страдал этот старик. Она хотела успокоить его и сделать это как можно быстрее.

— Ты все еще хочешь продолжить? — спросил он снова.

На этот раз Тэмми не колебалась.

— Да.

Если бы в коттедже был кто-то другой, она, возможно, сказала бы «нет». Но хищник в ней знал, что этот человек находится за гранью жизни, что он уже почти мертв, что то, что они с Аполлоном собирались сделать, не отнимет у него ничего.

Аполлон кивнул на курятник.

— Он выйдет покормить их на рассвете. Вот тогда мы и нанесем удар.

Тэмми тоже кивнула. Она была хорошо знакома с расписанием кормления цыплят. Небо уже начинало светлеть, рассвет был не за горами. Они стояли рядом, Тэмми смотрела на коттедж, а Аполлон — на нее. Если бы Тэмми уже не привыкла видеть множество обнаженных тел под горой, было бы просто невозможно не смотреть на него в ответ. Но недели, проведенные на открытом воздухе, приучили ее к этому, и она усилием воли отвела взгляд от его члена. Аполлон, с другой стороны, не придерживался подобной дисциплины. Он смотрел на нее открыто, бесстыдно, и даже когда взошло солнце и окрасило траву золотом, его взгляд не дрогнул. Только когда дверь коттеджа открылась, он, наконец, оторвал от нее взгляд и посмотрел на появившегося мужчину.

Он почти согнулся пополам. Они смотрели, как он ковыляет к курятнику, сгорбившись от утреннего холода. Он не поднимал глаз — Тэмми не была уверена, что увидела бы их. Его глаза превратились в глубоко запавшие дыры. Она чувствовала запах его возраста. Его внутренние органы разлагались, тело представляло собой лишь остатки уже прожитой жизни. Его кожа была тонкой, как бумага, и обтягивала кости, как поношенная простыня. Дойдя до курятника, он остановился. Тэмми выпрямилась, и Аполлон последовал ее примеру.

Ждем.

Тэмми ждала.

Они наблюдали, как мужчина возился с защелкой, прежде чем дотянуться до совка для корма. Его руки дрожали так сильно, что он едва мог ухватиться за ручку. Его охватила глубокая печаль, которая почти сразу сменилась решимостью. Это правда, что они оборвут его жизнь. Но они также оказывали ему услугу. Никто не заслуживал такой жизни.

Мужчина все еще боролся с совком. Его пальцы были опухшими и скрюченными — вероятно, из-за артрита, и, безусловно, причиняли боль. Только когда он, наконец, взял себя в руки и переключил свое внимание на цыплят, Аполлон сказал:

— Закрой глаза, Тэмми.

Тэмми закрыла глаза. В тот момент, когда она подчинилась его приказу, в ее сознании усилилось присутствие Аполлона.

Теперь перевоплотись.

Тэмми попыталась сделать то, что он сказал, пытаясь найти в себе то, что стремилось вырваться наружу. Но это было бесполезно. Она почувствовала знакомую скованность — то же самое, что происходило каждый день после свадьбы. Тэмми пожалела, что не может защититься от Аполлона. Каспен никогда не осуждал ее, когда она дошла до этого последнего, важного этапа. Теперь, рядом с Аполлоном, Тэмми не испытывала ничего, кроме смущения. Она была гибридом — считалось, что она самое могущественное существо под горой. И все же она была здесь, неспособная сделать