Меж двух королей - Линдси Штрауб

невыносимы. Аполлон — еще невыносимее. Бывали моменты, подобные тому, который она переживала сейчас, когда ей хотелось опустить руки и вообще отказаться от них.

Разница едва ли велика, и ты это знаешь.

Возможно. Но если я хочу оказать тебе эту услугу, о которой ты так отчаянно мечтаешь, я бы хотел, чтобы ты попросила как следует.

Теперь Аполлон поддразнивал ее, заставляя умолять так, как, она знала, он этого хотел.

Когда она не ответила, он сказал:

У меня впереди вся ночь, Темперанс.

Тэмми прекрасно это понимала. У Аполлона не было недостатка в женщинах, с которыми он мог бы трахаться. Он будет занят, пока она не представит причину, по которой ему не стоит этого делать. Обычно она никогда бы не уступила такой просьбе. Но ей это было нужно.

Ты научишь меня превращать в камень?

Только если скажешь «пожалуйста».

Тэмми подавила рвотный рефлекс.

Научи меня, Аполлон. Пожалуйста.

Последовало долгое молчание, в течение которого Тэмми наслаждалась последними мгновениями оргазма Аполлона. Она наблюдала, как женщина кончила, и Аполлон сделал то же самое, выходя из нее и кончая ей на спину, разбрызгивая блестящие капли своей спермы по рельефному изгибу ее позвоночника.

Ты свинья.

Свинья, которая собирается научить тебя превращать в камень. Ты должна быть благодарна мне.

Я отблагодарю тебя, как только чему-нибудь научусь.

Для меня большая честь обучать тебя, Темперанс.

Скажи еще что-нибудь, что мне не понравится, и я лишу тебя этой возможности.

Она почувствовала его веселье даже сквозь туман оргазма.

Встретимся на улице. И не надевай никакой одежды.

Их связь прервалась.

Тэмми сидела на кровати, застыв, переваривая то, что только что произошло. Только сейчас она вспомнила, что окаменение может произойти только тогда, когда василиск принимает свой истинный облик. Каспен сам сказал ей об этом. Тэмми вспомнила один из их самых ранних разговоров:

Мой взгляд не смертелен, когда я в человеческом обличье.

Тэмми должна была превратиться, чтобы обращать в камень. При этой мысли у нее внутри все сжалось от беспокойства. Ее отец сказал, что дальше будет только хуже, что, пока она не завершит ритуал, ее способность к переходу будет снижаться. Что, если она уже зашла слишком далеко? Что, если она вообще не сможет превращать в камень?

Это не имело значения. Она должна была попытаться.

Тэмми была уже раздета, так что ей нечего было снять, прежде чем она вышла на улицу. От морозного ночного воздуха ее кожа сразу покрылась гусиной кожей. Было совершенно неестественно находиться вот так обнаженной на улице. Тэмми не могла перестать думать о том, что случилось бы, если бы кто-нибудь увидел ее прямо сейчас. Она ждала, притопывая ногой и вызывающе скрестив руки на груди. Аполлона она ждала целую вечность; возможно, он решил снова трахнуть эту женщину. Тэмми уже собиралась вернуться в дом, как вдруг Аполлон появился из пещеры. Даже в темноте его красота ошеломила ее. Она уставилась на его рельефные плечи, на коже которых все еще высыхал пот.

— Ты пришла, — сказал он, приближаясь.

Тэмми фыркнула.

— А ты кончил. Я видела это, помнишь?

— Да, — сказал он, и его губы растянулись в улыбке. — Я помню.

В последний раз, когда они были лицом к лицу, Каспен приказал им поцеловаться. Тэмми подумала, думает ли Аполлон об этом сейчас. Она изучала его полные губы, представляя их на своих. Тэмми и раньше появлялась обнаженной рядом с Аполлоном, но на этот раз все было по-другому. Теперь они были одни, на открытом воздухе, и Тэмми было трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме того, насколько совершенным было его тело.

Не нужно стесняться, Тэмми. Можешь смотреть.

Я не хочу смотреть.

Лжешь.

Она закатила глаза.

Ты даже можешь прикоснуться.

Я даже не хочу прикасаться.

Еще одна ложь.

Это был пустой протест. Он был в ее сознании и точно знал, как сильно она хотела прикоснуться к нему. Что еще хуже, он тоже хотел прикоснуться к ней. Тэмми чувствовала, как его жадный взгляд блуждает по ее телу, задерживаясь на бедрах, талии, груди. В его взгляде была какая-то животная настойчивость. Это было совсем не то, когда на нее смотрел обычный мужчина — не то, как смотрел Лео. Василиски были более жесткими в своем преследовании, более честными в своих намерениях. К этому Тэмми уже должна была привыкнуть. Но это было не так.

— Перестань так на меня смотреть, — сказала она вслух.

Аполлон улыбнулся, сверкнув блестящими зубами.

— Как так, Темперанс?

— Как будто ты хочешь трахнуть меня.

Его улыбка стала шире.

— Я не знаю, как еще на тебя смотреть.

Тэмми уставилась на звезды — куда угодно, только не на Аполлона.

— Ты прямо передо мной, — спокойно продолжил он, и в его голосе послышалось веселье.

— Куда ты хочешь, чтобы я посмотрел?

— На землю. На небо. Куда угодно.

— Они и близко не такие восхитительные, как ты.

Тэмми ощетинилась, готовая снова оскорбить его.

— Почему ты такой…

Но Аполлон прижал палец к ее губам, прерывая ее. Они стояли молча, слыша только шум леса вокруг. Тэмми хотела отстраниться. Она действительно хотела. Но его палец на ее губах был теплым и мягким, и она обнаружила, что наклоняется к нему, еще сильнее прижимаясь пухлыми губами к его коже. Аполлон улыбнулся еще шире.

Что у тебя на уме, Темперанс?

Ты знаешь, что у меня на уме.

Да. Но мне бы хотелось услышать это от тебя.

Тэмми вздохнула. Он не собирался облегчать ей задачу. Он собирался заставить ее признаться ему в лицо, что она хочет его. Это была старая как мир игра, в которую она играла и раньше. Тэмми была знакома с борьбой за власть, с тем, как преимущество может переходить от одного человека к другому в мгновение ока. Он придвинулся ближе, сокращая расстояние между ними. Он был таким высоким. Тэмми вытянула шею, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

Скажи мне, Темперанс.

Его присутствие проникало в ее разум, просачиваясь между слоями ее сознания и останавливаясь у основания шеи. Ей казалось, что он прижимает ее голову к своей.

Тэмми по-прежнему не отвечала. Она была слишком занята, привыкая к тому, как близко он стоял, каким ошеломляющим был, когда находился всего в нескольких дюймах от ее лица. От него пахло дымом, как и от всех василисков. Но в аромате Аполлона чувствовался оттенок чего — то еще — чего-то свежего, как лес. Он пах лесом, как деревья. Это было опьяняюще, и Тэмми с трудом сдерживалась, чтобы не прижаться носом