Меж двух королей - Линдси Штрауб

Действительно?

Да. Иначе я не смогла бы быть с Каспеном.

Я понимаю. Но тебе понравилось.

Тэмми снова покачала головой, пытаясь прийти в себя. Это было бесполезно.

Откуда ты знаешь, что мне понравилось?

В тот момент твои мысли были громче голоса.

Воспоминания о ритуале нахлынули на нее жестокой волной, обостряя чувства, которые она уже испытывала. Алтарь. Король змей. Тело Бастиана было таким твердым под ней, и то, как он наполнял ее, было почти невыносимо. Это прокручивалось у нее в голове; она вспомнила тепло, которое почувствовала при виде обнаженного тела Бастиана, — совсем не похожее на то, что она чувствовала сейчас, — как хорошо она принимала его член.

Я не сомневаюсь, что ты бы приняла и мой так же хорошо.

Думаю, ты никогда этого не узнаешь.

Аполлон просто рассмеялся. Затем он отвернулся.

Тэмми немного постояла, наслаждаясь теплом, прежде чем последовать за ним. Прошло несколько минут. Теперь, когда она согрелась, прогулка была сносной, но тишина — нет. Тогда она спросила:

— Куда мы все-таки идем?

Темные глаза Аполлона скользнули к ее глазам.

— Мы ищем кого-нибудь, кто сможет окаменеть.

— Я знаю. Но нужно ли заходить так далеко?

Уголки рта Аполлона изогнулись.

— Ты такая нетерпеливая.

Тэмми закатила глаза.

— Заткнись.

Аполлон разразился смехом.

— Никто и никогда еще не говорил мне заткнуться.

— Мне чрезвычайно трудно в это поверить.

Он пожал плечами.

— Большинство считает меня остроумным собеседником.

— Большинство из них ошибаются.

Аполлон только снова рассмеялся.

— Аполлон, подожди. — Тэмми схватила его за руку, и он остановился, — Я…, — но она замолчала. Она надеялась, что страх, сжимающий ее желудок, к этому времени уже исчезнет, но этого не произошло.

— Я не хочу никого убивать.

Аполлон приподнял бровь.

— Понял. В таком случае, я отведу тебя обратно под гору.

— Нет, — она покачала головой, — Я хочу научиться превращаться в камень. Я просто… не хочу убивать невинных.

Аполлон сделал маленький шаг вперед. Его дыхание слилось с ее дыханием.

— Невинность не поддается измерению, Темперанс.

— Я знаю. Но разве мы не можем выбрать того, кто заслуживает смерти?

Аполлон склонил голову набок.

— Например?

— Я не знаю. Плохого человека.

— И как бы ты определила, кто является плохим человеком?

Тэмми вздохнула. Она предположила, что на самом деле не было способа определить это. По правде говоря, она не продумала эту часть до конца. Это правда, что она хотела научиться обращать в камень, но она не думала о том, кого она будет превращать в камень. Если бы Джонатан или Кристофер были еще живы, она могла бы предложить их. Максимус был единственным плохим человеком, которого она знала, и его заперли в подземелье, что было достаточным наказанием для него.

— Я не знаю, — повторила она. — но должен быть какой-то способ.

Аполлон внимательно посмотрел на нее.

— Я понимаю, что имел в виду Каспенон.

— Извини?

— Он сказал мне, что ты чувствительная.

— Чувствительная?

Аполлон поднял руку.

— Пожалуйста, не обижайся, — сказал он, и искренность его тона удивила ее. — Я знаю, что ты отчасти человек. Я понимаю, что для тебя важно, чтобы твой собственный вид не страдал.

Услышав ее молчание, Аполлон подошел еще ближе.

— Я не могу гарантировать, что они этого заслуживают. Но, если тебе станет легче, мы выберем кого-нибудь, кому было бы лучше умереть.

Когда она так и не ответила, он вздохнул.

— Темперанс, — тихо сказал Аполлон. — Ты можешь мне доверять.

Это были пустые слова. Что такое доверие перед лицом полной неопределенности? Тэмми не доверяла Аполлону. И уж точно она не доверяла себе. Ее василискова сторона не испытывала никаких сомнений по поводу того, что они собирались сделать. Но ее человеческая сторона была в ужасе. Она была здесь по необходимости — из-за какой-то скрытой потребности… что? Доказать, что она может это сделать? Доказать это кому? Тэмми была единственной, кто придерживался таких высоких стандартов. Это был только ее собственный идеал, с которым она сравнивала себя. Сам Каспен ясно дал понять, что никогда не хотел, чтобы она кого-то убивала. Она была здесь исключительно по своей воле.

Означало ли это, что она была готова стать убийцей? Трудно было представить это по-другому. Было легко думать об окаменении абстрактно — смутно представлять, каково это — превратить кого-то в камень. Но это было реально. Тэмми собиралась добровольно лишить кого-то жизни — жизни, которую не нужно забирать. Все решения, которые она принимала до сих пор, были направлены на то, чтобы избежать кровопролития, предотвратить смерть. Теперь она решила убивать. Что это говорит о ней?

— Ладно, — сказала Тэмми. Казалось, сказать что-то большее она неспособна.

Они продолжали идти в молчании. В конце концов, вдалеке показалось строение: низкая кирпичная стена, за которой стоял обветшалый коттедж. Когда они подошли к стене, Аполлон махнул рукой.

— После тебя.

Тэмми закатила глаза, прекрасно понимая, что он всего лишь хотел посмотреть, как она перелезает через стену, чтобы он мог поглазеть на ее задницу. Но в этот момент ей было все равно.

Коттедж разваливался сам по себе; Тэмми не могла представить, что здесь кто-то живет. Справа от них был курятник. Внутри почти не было кур, но это зрелище все равно заставило ее вздрогнуть.

— Почему это место? — прошептала она. По какой-то причине ей показалось, что ей нужно помолчать.

— Его обитатель умирает.

— Откуда ты это знаешь?

— Просто знаю.

— Но откуда?

Аполлон вздохнул. Он посмотрел на нее.

— Я понимаю, почему мой брат не хотел учить тебя окаменению. Ты необычайно нетерпелива.

Тэмми улыбнулась. Они всегда пытались научить ее терпению, эти мужчины. Это был навык, которому она не хотела учиться, и, если Каспену не удалось заставить ее овладеть им, Аполлон, конечно, тоже не стал бы пытаться.

— Ему нравится мое нетерпение.

— Этого я не могу понять.

Она пожала плечами.

— Ему нравятся и другие вещи тоже.

Аполлон ухмыльнулся.

— А это я могу понять.

Тэмми поджала губы. Она не поддалась на его попытку флиртовать.

— Нетерпеливость — черта, сводящая с ума, — беспечно продолжил Аполлон. — Я содрогаюсь при мысли о том, какой трудной задачей, должно быть, было обучить тебя.

Тэмми закатила глаза.

— Возможно, я уже знала все, что нужно, до того, как встретила Каспена.

Уголки рта Аполлона дернулись.

— Ну-ну, Темперанс. Не лги. Твое сердцебиение выдает тебя.

Тэмми вздохнула. Ей никогда ничего не сходило с рук с василисками. Она не знала, почему ее это так волновало. Но по какой-то причине она не хотела, чтобы Аполлон считал ее неопытной. Она хотела, чтобы он смотрел на нее как на равную